О. Глас – Севодня Нужно Выбрать

О. ПЕТР ГЛАС

СЕГОДНЯ НУЖНО ВЫБРАТЬ О СИЛЕ МАРИИ, ДУХОВНОЙ БОРЬБЕ И ПОСЛЕДНЕМ ВРЕМЕНИ

Беседу ведет Томаш П. Терликовски

 

(перевод с польского Марии Циолковской)

 

Издательство ESPRIT

Краков 2017

Следуя за Марией не свернешь с дороги.

Молясь Ей, не потеряешь надежды.

Думая о Ней, не ошибешься.

Держась за Нее, не погибнешь.

Когда Она хранит тебя, ты спокоен.

Когда Она поведет тебя, не устанешь.

Когда Она будет милостива к тебе, достигнешь цели.

Молитва св. Бернарда из Клерво

 

            Эта книга очень важна для каждого – священника, мужа, жены, молодого человека, того, кто следует за Богом и того, кто ничего о Нем не знает. О. Петр Глас является особым «главнокомандующим» Марии, он закален в духовной борьбе, понимает время, когда Церковь выходит на последнюю борьбу с сатаной за человеческие души. Он затрагивает важнейшие темы человеческой жизни, ничего не скрывая, не притворяясь, без лести и обобщений, так, чтобы никому не навредить. Содержание этой книги может перевернуть жизнь с ног на голову, разрушить устоявшееся понимание Бога, Марии, дьявола, Церкви, священников и духовной борьбы. Может с некоторыми взглядами автора читатель согласится не сразу, может должен будет многое пересмотреть и раскаяться, о чем говорит и Иисус в Евангелии, то есть обратиться к Богу, прежде всего, изменив свое мышление. В любом случае, гарантируем читателю, что он уже не сможет оставаться равнодушным, прочитав эту книгу. О. Глас расскажет вам о своей захватывающей жизни священника, полной шокирующих событий, а порой и смешных приключений. Читатель познакомится с «главнокомандующим» Марии, ветераном духовной борьбы, с тем, кто проник в тайны невидимого мира и впервые делится этими тайнами с читателями.

о. Доминик Хмелевски SDB,

духовный наставник академии,

и ведущий духовных упражнений

 

 

Вступление

            В Польше, в Церкви, сейчас без сомнения что-то происходит. Католики миряне организовали великую молитвенную акцию, которая должна стать вознаграждением Богу за грехи абортов, и за коммунизм. Почти двести тысяч человек приехало на Ясную Гору, чтобы молиться и участвовать в Св. Мессе, а в конце принять участие в великой молитве об освобождении Польши и поляков. Во многих храмах, на спортплощадках и на стадионах проходят молодежные встречи, в которых также принимают участие люди всех возрастов. При огромном стечении народа люди молятся о ниспослании им Духа Святого, об исцелении и освобождении для себя и своих близких. Многое меняется во многих домах, а ежедневная молитва возгорается с новой силой. Распространяются харизматические общины, а священники заново открывают силу Христова священства и пользуются дарами Святого Духа. И наконец, все больше появляется экзорцистов, которые освобождают людей от порабощений и одержимости, а также открыто говорят о действии демонов. Для одних — это доказательство особого излияния Святого Духа на Польшу в последние годы, указывающее на особую роль Польши, которую она должна будет играть в будущем. Для других – людей с более критическим мышлением – это скорее внедрение элементов пятидеся́тничества, и в какой-то степени протестантизма в католицизм, это отход от рациональных и разумных основ веры, и замещение их эмоциями, харизмами и переживаниями. Однако и те, и другие должны согласиться с тем, что в нашей стране что-то происходит, что наша религиозность, набожность и вера приобрели в последние годы новый окрас и новый характер.

            О. Петр Глас является одним из наиболее узнаваемых и наиболее известных символов этого явления. Одни считают его «сумасшедшим харизматиком», который «везде видит демонов» и пугает ими народ, другие же считают его учителем зрелой веры. Одни осуждают его, потому что он слишком много требует, другие считают, что он руководствуется только эмоциями. Но что в нем удивляет, так это то, что он вовсе не относится ни к харизматикам, ни к их противникам. Когда необходимо, он резко и однозначно критикует харизматические проявления в харизматических движениях, и в Обще Польском движении Излияния Святого Духа, которое он считает духовно опасным, и которое может увести от веры. Он называет это движение мало католическим, шатким, не ведущим верных и священников к глубинам веры. Вопреки тому, что говорят о нем в некоторых кругах, вера о. Гласа вовсе не опирается на эмоции, она основана на глубоких размышлениях над переживаниями собственной жизни, над духовными чтениями, и наконец, над непрестанной духовной борьбой, которая постоянно ведется вокруг нас. Этот высокий (у него действительно высокий рост) священник является вечным воином, и он понимает, что эмоциональные переживания важны, но не на них, а на непрестанной борьбе созидается истинная и сильная вера. Духовные «развлечения» могут быть приятными, но они не заменят зрелого общения с Богом.

            И конечно, столь открытый призыв к борьбе, призыв к необходимости обращения, напоминания о действии злого духа раздражает очень многих в отце Гласе. Он не говорит, что христианство – это приятно и просто, он не проповедует Евангелия в «облегченной» версии, но он открыто говорит, куда может привести нас грех, как действует сатана и что он может нам сделать, если мы не будем соблюдать Заповеди Божьи и не будем хранить верность Богу. Но он говорит не для того, чтобы указать на кого-то пальцем, он сам со многим сталкивался в своем служении экзорциста, проводя духовные упражнения и являясь духовным наставником. Сам он признается, что ему не нужно уже верить в существование дьявола, потому что он встречался с ним. Но это не означает, что он сконцентрирован только на зле, потому что испытал и великую силу Евхаристии, Креста, Божьей Матери и святых. Католические истины веры не являются для него только теорией, это практика духовной повседневной жизни. Практика, которой он хочет поделиться, и о которой хочет рассказать другим. Сердце его болит, но только оттого, что многие священники, монахи и монахини, а также миряне не желают верить в эти истины и относятся к ним, как к сказкам для непослушных детей, как к средневековым легендам. Он сам не может так рассуждать. Когда человек встречает дьявола и побеждает его силой Христа, невозможно притворяться, что данной реальности не существует. Молчать о ней также невозможно, потому что многие люди нуждаются в помощи, поддержке, в очищении и молитве. И так мало тех, кто готов нести эту помощь. Когда мы беседовали, он постоянно повторял, что виноградник и жниво нуждаются в работниках, в священниках, которые будут сражаться с миром сим и с сатаной. Также он постоянно говорил о людях, о священниках и монахинях, которые нуждаются в помощи, и сожалел, что нет никого, кто мог бы им оказать эту помощь.

                Однако так было не всегда. О. Петр Глас не скрывал, что он сам также нуждался в обращении к Богу, в духовном преображении, ему необходимо было открыть для себя Божью силу. А пришла она к нему после многих лет священства. Теперь он старается убедить других в необходимости духовного изменения, а также, говорит о том, каким образом его совершить, чтобы великое духовное пробуждение охватило всю Польшу, чтобы другие священники открывали силу Христова священства, красоту посвящения себя в духовную неволю Божьей Матери и богатство молитвенной жизни. Здесь не идет речь о каких-то особых харизматических переживаниях или о духовной активности, здесь говорится о возвращении к простой католической вере, в которой присутствуют и экзорцизмы, и заступническая молитва, а прежде всего, Евхаристия, любовь к Марии и Розарий! Каждый человек может сам вступить на этот путь. Если только захочет. Я могу только заверить, что это ценно, стоит быть священником и страдать, быть священником и взять на себя миссию, быть активным человеком. И таким человеком без сомнения является о. Глас.

            Но в этом интервью повествуется не только о жизни, обращении и служении одного священника. Это также малый путеводитель по духовной борьбе, это предостережение перед приближающимся духовным переломом, а также интересный анализ ситуации в Церкви, как в Польше, так и во всем мире. На некоторые темы герой нашего интервью высказывается очень резко, совсем не так, как священники, работающие в Польше. О каких-то вопросах говорит только он, и больше никто. Почему? Наверно потому, что со стороны видней, и кроме того, не каждый служит и хочет служить Божьей Матери. О. Глас хочет. Потому-то и была написана эта книга.

Томаш П. Терликовски,

Варшава, 14 сентября 2017,

Праздник Воздвижения Святого Креста.

 

 

Глава 1

Рождение воителя

 

Вы чувствуете себя воителем, отец?

            Да, я все больше чувствую себя воином. Конечно, я член дружины, но на борьбу выхожу всегда в одиночестве. Иногда мне кажется, что я рыцарь, который идет через пустыню и знает, что должен выполнить определенную миссию. Он также знает, что эта миссия – не плод его воображения, а задание, данное ему Господом Богом. В этом образе я нахожусь уже много лет, и все больше вижу в нем себя. Одинокий волк, с нелегкой жизнью. В конце концов не я один такой. Это отличительная черта всех, кто хочет хоть что-то сделать, а не быть серой массой, потому что посредственность убивает дух борьбы.

            Одинокий волк, и все же член дружины?

            Не так давно одна женщина, очень набожная и близкая к Богу, написала мне, что Господь Бог призывает «командиров», которых сегодня стало мало, и которые иногда очень сильно рискуют, совершая служение для Господа. Их выбирает Бог, но, прежде всего, Мария. Это они, как говорила Матерь Божья отцу Гобби, составляют Ее армию. Разумеется, трудно утверждать, что именно ты являешься частью этой армии, но у меня иногда создается именно такое впечатление, особенно, когда доходит до очередной стычки, или когда нужно снова принять вызов, куда-нибудь поехать и т.д. Тогда можно воспользоваться этой военной терминологией командиров Господа Бога. В обычное время я часто чувствую себя одиноким, не вижу никакого оазиса на пути, и мне трудно отправляться дальше в путь. Когда начинается борьба, я чувствую рядом невидимую армию. Это сильное внутреннее чувство.

            О чем Вы говорите?

            Я всегда был несмелым и неуверенным, не любил публичных выступлений, не любил выходить на сцену. Все это было для меня трудным, особенно, когда приходилось говорить на темы, не пользующиеся популярностью. А теперь, когда я знаю, что мои слова могут вызвать конфликт, и конфронтацию с другим человеком, или с явлением, когда я должен выйти к большой группе людей, я чувствую, что что-то изменилось. Страх пропадает, Дух Святой наполняет меня, осеняет и начинает вести, а я знаю, что за спиной у меня армия молящихся людей. Иногда это только придает смелости, чтобы говорить о вещах непопулярных и трудных, но иногда делает так, что я говорю что-то совершенно другое, не то, что планировал и к чему готовился. Я говорю полчаса или даже час, и только потом «пробуждаюсь» и понимаю, что совершенно изменил тему, что не сказал ничего, к чему готовился заранее. Такой опыт является для меня подтверждением, что я говорю не от себя, но Некто ведет меня. Ведь я не обладаю завышенным интеллектом, я не ученый и не теолог, изучающий писания, но приходит минута, и я знаю, о чем должен проповедовать. Люди потом говорят мне: «В Ваших словах ощущалась огромная сила». Но сам по себе я не обладаю такой силой. Если кто-то касается их сердец, то это не я, это Дух Святой.

            А потом?

            А потом снова приходит одиночество. Сатана начинает атаковать и убеждать, говоря: «Вот увидишь, теперь я уничтожу тебя, это были твои последние конференции, больше у тебя нет шанса». И тогда появляются искушения, жалобы, чувство бессмысленности происходящего, бессилие, одиночество. И снова человек идет через пустыню, по безлюдным местам, вплоть до того момента, когда Господь Бог снова захочет использовать его для какой-то Своей цели. Сам я никогда не навязываюсь, никогда не выставляю себя напоказ, только жду, когда Бог подаст ясный сигнал, и покажет, что Он хочет, чтобы я пошел туда или туда. Очень часто я отказываюсь, но часто также Господь Бог дает мне распознание, что я должен быть там, где Он хочет. Так было, когда я ехал в Шче́тин на Харизматический Форум, посвященный Марии. Именно тогда я был убежден, что нужно сказать, а именно, что Мария является первой харизматичкой Церкви. Мы не имеем права молчать о Ней, и исключать Ее из харизматического движения. В этом заключается роль командира армии Господа Бога. На такие мероприятия я езжу не ради популярности, не ради денег, не для спектакля, а для того, чтобы исполнить волю Господа Бога. Это трудно, потому что иногда это многого мне стоит. Люди остаются людьми, и могут все уничтожить. Человек никогда не знает, не станет ли такое мероприятие последним, поедет ли он еще куда-нибудь, или все это запретят и поставят очередную «берлинскую стену». Однако до сих пор Бог дает удивительные плоды, и я вижу их. Когда чувствую себя в одиночестве, когда сатана нападает на меня, я говорю: «Господи Иисусе, хватит уже, достаточно, я больше не могу все это переносить, мне тяжело». И тогда Бог посылает ко мне людей, которые ободряют меня и дают свидетельство.

            Например?

            Кто-нибудь приходит ко мне и говорит: «Спасибо, благодаря Вам я изменил свою жизнь и обратился к Богу». В другой раз кто-то говорит об исцелении своей жены, о том, что исповедался за всю жизнь, вернулся к Богу. Это прекрасные минуты и невероятная благодать. Но часто я этого не вижу. Иногда даже злюсь на себя и на Господа Бога. Тогда я говорю себе: «Я хочу, чтобы у меня был только обычный приход, мои прихожане, мои пастырские обязанности. Хочу делать то, что делает рядовой священник где-нибудь в большом или маленьком приходе. И больше ничего». И тут на меня сразу же обрушиваются очередные задания, и я знаю, что не смогу от них отказаться. И возвращаюсь к работе.

            А в приходе не нужно быть воителем?

            Сегодня каждый священник должен, просто обязан быть воином. Даже в обычном приходе нужно быть символом борьбы. Если не священник, то кто тогда? Кто будет сражаться за души, за людей, за истины Евангелия? Сегодня нужно вырывать души из дьявольских рук, бороться за них. Если священник перестанет сражаться, если будет только совершать таинства, то он превратиться по сути в чиновника, которого интересует только одно: как дожить до конца месяца, как устроиться поудобнее, как правильно вести дела, чтобы его любили, чтобы епископ или настоятель ценили его. Но ведь этого мало. К сожалению, такое искушение «святым покоем» преследует каждого священника. И я не исключение. В результате у нас все меньше воителей. В Церкви нас начал парализовать страх.

            Чего боятся?

            Боятся за свою жизнь, боятся потерять выгоды, покой, а прежде всего, боятся за свою репутацию среди народа и у настоятелей. Я понимаю, что мужчина мирянин может бояться за свою семью, заботиться, чтобы ему хватило денег на ее содержание. А чего может бояться священник? С голода он не помрет, всегда будет иметь жилище и работу. Но мы боимся, что если начнем говорить правду, то потеряем популярность, люди перестанут нас любить, не будет уже успеха. А если нет успеха, то, как правило, нет и денег.

            Значит, боятся, что не будет успеха?

            Да. Однажды мой коллега священник начал говорить людям правду, болезненную правду. Так из пятисот членов прихода в церковь стали ходить только двадцать человек. Настоятели начали возмущаться, и в глазах других священников он проиграл. По-человечески он потерял весь свой успех, церковь была пуста, люди не приходили, молодежь отвернулась от него. В такой момент возникает вопрос: а может отступить и говорить к людям более осторожно, может проповедовать только «пол правды», пойти на компромисс? Особенно, если другие священники и настоятели начинают смотреть на тебя, как на плохого священника, говорить, что ты разбиваешь приход, что из-за тебя люди не ходят в церковь. Но вернемся к тому священнику. Он пошел в часовню и стал плакать перед Господом Иисусом. Он спрашивал: «Почему все это случилось со мной?». Иисус ответил ему: «Не бойся, Я хочу, чтобы ты был настоящим, чтобы не следовал за всеми, не шел за толпой. Ты должен стать одиноким путником, должен стать Моим воином». «Но они уничтожат меня» – пожаловался священник. «Не бойся, не уничтожат» – уверил его Иисус. Только после этого переживания, когда он остался с двадцатью верными, через несколько месяцев в некогда огромном приходе стали происходить определенные изменения. Стали приходить новые люди, которые говорили: «Мы хотим быть с Вами, потому что Вы не боитесь говорить правду». Через год, а может, чуть больше, этот приход стал самым большим в округе. Прежние прихожане ушли, но появились новые, а приход укрепился Духом. Однако, прежде чем это произошло, настоятель должен был пройти через огонь страха, почувствовать себя безнадежным священником, развалившим приход, полностью проигравшим. Это было для него настоящим очищением. В такие моменты многие ломаются, попадают в какую-нибудь зависимость или отступают. Он поступил по-другому: упал на колени перед Иисусом и сказал Ему: «Я делал то, что Ты хотел. Что произошло – не знаю». А Иисус ответил: «Не бойся, Я отшлифовал тебя, как бриллиант», и ушел. Тогда приход стал меняться.

            Можно сказать, что у этого священника были терпеливые настоятели….

            В этом то вся проблема. Кто из нас имеет столь мудрых настоятелей, чтобы они не поменяли нас, не отстранили, не перевели в другой приход? Скорее всего они скажут: «Разорил приход, все разрушил, ты не годишься». Но в случае с тем священником все получилось, потому что люди ищут сегодня настоящих проповедников Слова. Иногда это длится долго, но если подождать, то все получится. Есть, однако опасение, что епископ или настоятель Ордена не поймет этого, а люди посчитают такого священника неудачником или даже пустым болтуном. Я знаю многих священников, которые говорят: «Если я только заикнусь, епископ сразу меня остановит, настоятели переведут меня в другое место, меня тут же во всем обвинят. У меня нет никакого шанса против всей этой махины». Если у священника нет веры, то нет и силы, благодаря которой он может противостать. Если он только «чиновник» в Церкви, если не ведет молитвенной жизни, он ни с чем не справится. Мало того, сегодня в Церкви никто не говорит о духовной борьбе мистиков, о темной ночи, об испытаниях и переживаниях, о том, что сатана будет искушать. Вместо этого, нам дают очередные указания, указывают на проторенные пути, говорят лозунги, готовят планы пастырской работы, учат, как добиться успеха. Сегодня мало кто идет путем мистиков, сегодня в нашем распоряжении стадионы, залы, массовые мероприятия и исцеления. Везде должен быть полный успех, красивая музыка, «духовный фаст фуд», и только немногие соглашаются идти узким путем, часто болезненным и трудным, о котором Иисус говорит в Евангелии.

            Сегодня, когда клирик заканчивает семинарию, он сразу должен добиться успеха, стать «супервикарием», а потом постепенно сделать карьеру, стать настоятелем, пойти работать в Курию, или в другую церковную организацию. Нет ничего хуже для священника, чем делать себе карьеру любой ценой, стремясь к пустому, воображаемому образу. Нужно выбрать: или деньги, карьера, и проистекающая из них гордыня, или дорога Креста, дорога Истины. Выдержать на пути Креста – это огромный вызов в современном мире. На такое способны немногие.

            Почему?

            Потому что это часто связано с непониманием, и не только верных, но и собратьев во священстве, и настоятелей. Это самое трудное, когда те, которые должны тебя поддерживать, не принимают тебя, отворачиваются от тебя, считают тебя сумасшедшим. Это драма многих священников. Я встречал многих таких в своем служении. Нужна сильная вера, понимание своей миссии в священстве. Это как призвание в призвании, чтобы не сломаться и не отступить. Одинокий волк веры должен осознавать, что в конце концов нет никакого значения, что о нем думают люди, что думает епископ или настоятель Ордена. Самое главное – что думает о нем Бог. Я, также, как любой священник, тружусь для Бога. Не для епископа, и не только для людей, не для приходского совета, и уж тем более не для собственного успеха и популярности. Я тружусь для Господа Бога. И это Он решает, часто через голос настоятеля, которому я должен быть послушен, буду ли я в том или ином приходе, буду я делать то или другое. И Бог должен быть доволен моей работой, работой, которая принесет Ему славу и честь. Когда священник не осознает, что он сам должен быть воином Божьим, начинается ад на земле. Сначала дает знать о себе одиночество, потом приходит искушение алкоголем, нарушается целибат, появляется страх, что осудят собратья. Я говорю это не для того, чтобы осуждать кого-то или давать кому-то оценку, я говорю, что из всего этого можно найти выход.

            Однажды я работал вместе с престарелым священником, который рассказал мне свою историю, а она у него была достаточно бурной. Я долго слушал его, и в конце он сказал мне: «Ты первый священник, который не осудил меня, и не бросил в меня камень. Ты протянул мне руку», и начал плакать. Я видел, что вся его жизнь была сплошной, непрестанной борьбой, и борьбой неудачной. Он боролся с одиночеством, собственными слабостями, не имел четкой направленности в жизни. Он утратил интерес к священству, стал, как соль, потерявшая силу, о которой повествует нам Евангелие. Хотя у него было задание Церкви, был приход, было священство, он не видел той истинной миссии, которая придает смысл и цель повседневным обязанностям. Однажды кто-то верно сказал, что в истинном священстве самое важное, чтобы в общей миссии Церкви увидеть то, что Господь Бог действительно хочет совершить в моей жизни. Только когда откроется эта миссия, человек найдет Живого Бога в своей жизни, почувствует Его дыхание и воистину обратится к Нему.

            А когда Вы распознали свою миссию?

            После долгих лет священства и посредственной жизни. Многие укоряют меня за то, что я открыто говорю о том, что по-настоящему обратился к Богу только тринадцать лет назад, уже будучи священником. Меня укоряют, думая, что такое признание приносит людям соблазн. Но я говорю правду. Я только тогда понял, что такое священническая жизнь, и к чему меня действительно призывает Господь Бог.

            А что тогда случилось?

            Я был тогда простым священником, настоятелем. Ничем особо не занимался, работал только, чтобы иметь средства для жизни, и чтобы епископ и прихожане были довольны. Постепенно я стал думать, что все это не имеет смысла. Тогда Господь Бог поставил на моем пути маленького и очень больного мальчика. Он семь лет болел странной болезнью, которая была похожа на эпилепсию. Иногда с ним случались страшные приступы, он терял сознание на несколько часов. Мальчик рос, взрослел, становился все более сильным физически, и его родители уже не справлялись с ним. Однажды меня позвали в больницу, чтобы я преподал ему таинство елеосвящения. Я спросил родителей, почему именно сейчас? Поверьте мне, это очень тяжело – уделять таинство елеосвящения такому ребенку. Родители ответили, что мальчик становится опасен, и никакого улучшения здесь не предвидится. Нужно перевести его в другую больницу, где его закроют в палате, как в клетке, и уже навсегда. Я поехал, отвез ему немного польских конфет, мандаринов, а потом совершил таинство елеосвящения. Когда я уехал, с ним случился такой приступ, что он почти разгромил больничную палату. Этот мальчик не ходил ни в церковь, ни в школу, не имел друзей. Он знал только дом, больницу, и машину «скорой помощи».

            Вскоре после этого я впервые организовал паломничество в Междугорье для верных из моего прихода. Не знаю, почему так получилось, но однажды, после воскресной Св. Мессы, вместо того, чтобы поехать к себе домой, я свернул в совершенно другом направлении, даже не думая, куда я еду. Когда я наконец огляделся, то заметил, что нахожусь недалеко от дома родителей того мальчика. Тогда я подумал, что зайду и посмотрю, как он себя чувствует. Я приехал к нему, он как раз был дома. Помню, как сегодня, он сидел на диване, был таким бледным, маленьким, его большие черные глаза смотрели на меня с удивлением. Он принимал по тридцать таблеток ежедневно, лошадиные дозы, и все лишь для того, чтобы сдержать приступы. Тогда, сам не зная почему, я сказал ему: «Слушай, я поеду в Междугорье и буду там молиться за тебя, за твое здоровье. Ты молись здесь, как сможешь, а я буду молиться там. Создадим такую духовную связь, такой духовный мост». И действительно, я поехал в Междугорье, впервые постился там до боли, служил по три Св. Мессы ежедневно за этого мальчика, совершал Крестный Путь на горе Križevac. Была страшная жара, на склонах горы температура наверно доходила до шестидесяти градусов. Я не выношу жары, и для меня это было очень трудное испытание. Я все время молился за того мальчика, просил Бога: «Сделай что-нибудь». 21 мая 2004 года в 22-00 было видение возле небесного креста на Горе Явлений. Мы пошли туда в шесть вечера, чтобы занять себе удобные места. Я стоял рядом с визионером Иваном, у меня была с собой маленькая фотография того мальчика. Когда настало десять вечера и пришла Божья Матерь, сделалось очень тихо, темно, и тогда я вынул фотографию и сказал: «Матерь Божья, я все сделал, как священник и как человек. Возьми все в свои руки и сделай что-нибудь. Если, конечно, это Ты. Я не вижу Тебя, не знаю, но верю. И если Ты действительно находишься сейчас здесь, взгляни на это фото».

            Перед этим я написал sms его маме с просьбой, чтобы в этот час, по возможности, если у ребенка не будет приступа, они молились у себя дома. Так и случилось. Мальчик сидел в саду, молился и зажег на столике десять свечей. В девять вечера начал молиться на Розарии. Он молился у себя дома, а я в Междугорье. Когда я произносил слова молитвы в месте явлений Марии, у них дома начали по очереди (не все сразу) гаснуть свечи. Причем ветра не было. Когда погасла последняя, мальчик был полностью исцелен. Больше у него никогда не было приступов. Когда я вернулся в отель, получил несколько sms от его родителей. Они уверяли меня, что произошло что-то невероятное.

            Они сразу поверили, что произошло чудо?

            Конечно нет! Я вернулся в Англию, и мы увиделись с родителями мальчика. Мы наблюдали за ним неделю, две, но никаких приступов не было. Прошел месяц, но так ничего и не произошло. Тогда родители поехали с ним на выходные в Лурд. Ему было тринадцать лет, он встал с родителями перед гротом, а вокруг толпились итальянцы. Все было огорожено, он ничего не видел из-за своего маленького роста. Вдруг один из смотрителей заметил его и позвал: «Иди сюда». Родители не хотели его отпускать, но он побежал к смотрителю, и тот открыл ему дверцу и впустил в грот. Это было невероятно! Туда никого не пускали, впустили только его! Другие тоже захотели войти, но смотритель сказал: «Нет, только этот мальчик». Когда возвращались из Лурда, остановились в небольшом отеле, там же, во Франции. Поужинали и пошли прогуляться. В сумке несли с собой множество лекарств, на тот случай, если приступ повторится. И когда выходили из отеля, обсуждая последние события, перед ними остановился большой автобус с итальянскими номерами. Итальянцы куда-то ехали. На лобовом стекле автобуса был образ Божьей Матери и надпись: «Междугорье». Что делал итальянский автобус во Франции? Междугорье было совершенно не по дороге! Это как если бы кто ехал из Рима в Варшаву через Нью Йорк. Мать мальчика начала плакать, она говорила, что нужно поехать в это таинственное Междугорье.

            А как отреагировал отец мальчика?

            Он долго не мог поверить. Мужская гордость, Западный менталитет…. Чудеса в наше время? Отец работал директором большой школы, был верующим, но сомнения не давали ему покоя. Ему казалось невозможным, чтобы его сын получил исцеление. Нет, не здесь, не сейчас, не в наши дни….

            Врачи подтвердили исцеление?

            Да. После того, как в течение трех месяцев мальчик продолжал принимать лекарства, собрался консилиум врачей. Его исследовали, но так и не поняли, что случилось, наконец спросили родителей: «Что вы думаете?». Мальчик ответил за родителей: «Отмените мне лекарства». Врачи сказали: «Это невозможно, ведь ты болен, у тебя были сильные приступы, если отменить лекарства, ты можешь умереть». Большинство врачей были неверующими, и несмотря на это, он заявил им: «Матерь Божья исцелила меня». Врачи спросили мнения матери мальчика, и та ответила: «Сделайте, как он говорит». Лекарства отменяли постепенно, это заняло три-четыре месяца. Мальчик стал ходить в школу, а ровно через год мы вместе поехали в Междугорье.

            21 мая в годовщину исцеления, мы пошли с его мамой в церковь на Св. Мессу. Я мог только принять участие. О том, чтобы быть главным предстоятелем Святой Мессы или прочитать проповедь, можно было только помечтать. Об этом обычно договаривались за год. Но за пять минут до начала Св. Мессы, отец координатор, американец, подошел ко мне, увидев меня среди множества других священников, и спросил: «Слушай, ты не мог бы сегодня предводительствовать на Святой Мессе?». Я ответил: «Я? На Мессе? Но ведь здесь столько священников!». «Проведи Св. Мессу, – сказал координатор, – потому что тот священник, который должен был предстательствовать, не смог сегодня приехать. И скажи пару слов на проповеди». Тогда я понял, что сегодня 21 мая, годовщина исцеления мальчика. А я даже не знал, о чем сегодня говорится в Евангелии. Ничего не знал. Бегом побежал к алтарю. Тысячи людей, множество священников, я веду Св. Мессу, и читаю в Евангелии: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему» (Марк 9,23). Как потрясли меня эти слова! Я ничего не мог сказать, стал плакать прямо за аналоем. И рассказал свидетельство о том, что произошло, рассказал, почему я здесь и какую годовщину отмечаю. Люди плакали. Это было невероятное переживание. Когда я закончил, тот мальчик подошел ко мне и тут же, у аналоя, обнял меня. Это тоже было живым свидетельством. Не сказкой, не книжной премудростью, не стародавней легендой. Все произошло тогда именно здесь, в этом самом месте. С той минуты у нас не было свободного времени в Междугорье, все хотели встретиться с нами, поговорить. Потом мы еще несколько раз ездили в Междугорье, он и один ездил туда.

            Это еще не конец истории. Сатана не дремал. Позже, будучи уже юношей, тот мальчик попал под негативное влияние мира сего. Перестал ходить в церковь. Я не видел его почти полгода, хотя мы жили на острове, имеющем всего четыре мили в ширину. Его мать очень переживала, а отец говорил: «Если он опять упадет на пол, мы будем собирать кусочки».

            И что же случилось?

            Он был ди-джеем, зарабатывал в неделю огромные деньги. Был очень добрым и молодежь приносила ему наркотики даром. Сатана делал все, чтобы погубить парня. Когда он достиг совершеннолетия, понемногу стал останавливаться. Отец говорил: «Наверно это конец, мы потеряли его», но он пришел ко мне и сказал: «Больше я не могу так жить, помогите мне». Я молился с ним, молился над ним. У парня были серьезные духовные проблемы, всякого хватало. Я тогда был только простым настоятелем, понятия не имел о духовной борьбе, о том, что происходит в невидимом мире. Не знал, как там что действует. Я, как и многие другие священники, думал, что бывают только психические заболевания. Так что это был мой первый случай. Я прочитал много книг о духовной борьбе, но ведь книги – это всего лишь теория. Общаясь с этим молодым человеком, я впервые испытал, на чем основана Божья сила, Его истинное присутствие в нашей жизни, и действие Его любви. Тогда много чего произошло, я молился долгие дни о его исцелении и освобождении. Молился всеми молитвами, какие только знал, но окончательная победа пришла через Марию, через икону Божьей Матери из Междугорья. Тогда я своими глазами увидел, как дьявол, желавший его погубить, вышел из него. Это было, как в кино. Я испугался и подумал: что же я делал в семинарии? Почему меня никто этому не научил? Я чувствовал себя духовным калекой. Мне было жаль потерянных лет, меня мучала совесть из-за того, что я не сражался за души. Только теперь я понял, что на самом деле означают слова: «жатвы много, а делателей мало». Речь идет не столько о новых призваниях в семинарию, сколько о том, что нет людей, готовых выступить на борьбу, оказать конкретную помощь и отнять души у сатаны. Я начал читать книги на эту тему по-польски и по-английски, я открывал для себя новый мир, который до тех пор для меня фактически не существовал. Я злился на себя, на своих наставников в семинарии и вне ее, за то, что они ничего мне не рассказали об этом мире.

            А что стало с тем юношей?

            Матерь Божья исцелила его во второй раз. Ему было чуть больше восемнадцати лет, много денег, много мирских удовольствий. Такой была его жизнь. После того, как Матерь Божья освободила его, он собрал нас: меня и родителей, и сказал: «Больше я не могу бежать от Иисуса». Я спросил его, что бы это значило, и он ответил: «Иисус призывает меня, я не могу больше от Него бежать». Тогда я понял: все происходившее с ним было глупой попыткой бегства от слов Христа: «Я хочу, чтобы ты был Моим священником». Молодой человек признался нам, что хочет поступить в семинарию. «Ты – в семинарию?! – ахнули мы – Но ведь ты не знаешь даже самого основного!». И все же у него получилось. Он поступил в семинарию в Англии. Проучился год, но ему не очень там нравилось, потому что семинарии в Англии весьма либеральны. Кроме того, ему было не полных двадцать лет, а самому молодому семинаристу сорок шесть. В Междугорье он познакомился с группой американской молодежи, завязалась дружба. Потом он пришел ко мне и попросил помочь ему выехать в США. Он ничего не мог сделать со своим прошлым, оно все время преследовало его. Я дал ему денег, и он поехал на два месяца в США, остановился там у своих знакомых. Там же он встретил епископа, который сказал ему: «Слушай, как только тебя сюда переведут, приходи, я возьму тебя в свою епархию. Закончишь семинарию и будешь моим священником». Так все и произошло. В американской семинарии был очень высокий уровень образования, сто двадцать семинаристов, молодежь, словом, совсем другая атмосфера. В 2016 году я был на его дьяконском рукоположении. Это было 21 мая. Случайность? Я сидел тогда среди священников в кафедральном соборе, сидел и плакал, так что израсходовал целую пачку салфеток. Все священники смотрели на меня, не понимая, что со мной. Они не знали, какая история кроется за всем этим. 03 июня 2017 года состоялось его рукоположение в священники. Самым прекрасным был момент, когда архиепископ встал перед ним на колени, попросил благословить его и поцеловал ему руку.

            Все эти события медленно, но очень глубоко меняли мою жизнь. Для меня это было большим свидетельством того, насколько велик и достоин любви Бог, что Он может, и какие мы перед Ним – маленькие и беспомощные. Никакие трактаты, никакие книги, никакие лекции не дали мне того, что дало переживание, связанное с этим молодым человеком, с его семьей: их крест, страдания, и великий триумф. Этот молодой человек уже два месяца, как священник. Не знаю, какой будет его дальнейшая жизнь, но уверен, что это не будет жизнь рядового священника. Бог обещал ему это. Я знаю.

            Мы вместе ездили в Междугорье. Было холодно, людей собралось немного. Мы встали перед большим крестом во дворе церкви, и в какой-то момент я присел, а он встал на колени, сложил руки, закрыл глаза и стал молиться. Внезапно он трижды воскликнул: «Да, да, да!». Когда он пришел в себя, сказал мне: «Слушай, кто-то спросил меня: “Хочешь стать Моим священником?”. Знаешь, что я ответил?». «Знаю, – сказал я, – потому что ты трижды выкрикнул: “Да!”». Тогда он попросил меня помолиться за него, и я начал над ним молиться. Силы покинули парня, ноги перестали слушаться, я повел его в отель, как пьяного. Ну и перепугался же я. Я и теперь не знаю, что это было. Но я знаю, что все события, связанные с ним, полностью изменили не только его жизнь, но также жизнь его отца и всей его семьи. Отец, после двух лет внутренней борьбы, решил стать постоянным дьяконом. Он оставил должность директора школы и полностью посвятил себя Церкви и Христу. И еще рассказал об этом в СМИ. Но, скорее всего, эта история еще не закончилась ни для меня, ни для этой семьи. Не знаю, как Бог поведет дальше….

            Значит Вы именно тогда и поняли, что вера — это не только теория или идеология?

            Да, тогда и понял, что это не философия, не идея, а реальность. Такая же реальность, как то, что мы сидим здесь, едим, ходим по магазинам и т.д. Мне это очень помогло, потому что, вставая лицом к лицу с человеком порабощенным, или одержимым, я уже знаю, что все это реальность, а не чей-то вымысел или фантастика. Сегодня есть много таких экзорцистов, которые убеждены, что по сути большинство случаев одержимости и порабощений – это психические заболевания, и что настоящие экзорцизмы сегодня крайне редки. Такие экзорцисты сами почти никогда не совершают экзорцизмов, а обращающихся к ним людей направляют к психиатрам. У меня никогда не было таких искушений, потому что я видел то, что видел. Когда человек соприкасается с подобной реальностью, она становится такой же очевидной, как и моя жизнь. И речь здесь идет не только о дьяволе, но еще и о Рае, и об аде. Я уже не могу читать рассуждения «мудрецов», которые уверяют, что одержимости фактически не бывает, а если она и бывает, то в единичных случаях; что ад наверняка останется пустым, в худшем случае, наполовину пустым, потому что Бог настолько милосерд, что не позволит никому там оказаться. Я просто испытал на себе, что все это неправда, что выбираем мы, а не Бог, что мир духовной борьбы более чем реален, что он – часть той действительности, в которой мы живем.

            А раньше Вы в это не верили?

            Нет. Раньше я верил, что Господь Бог всех спасет, всех любит, и если я являюсь священником и работаю для Него, а Он избрал меня для священства, то как-нибудь я войду на Небо, хотя бы через боковую дверь. Если я столько раз служил Св. Мессу, столько раз принимал Св. Причастие, у меня не должно быть никаких проблем со спасением. И только потом у меня открылись глаза. Я понял, что это вовсе не так просто и очевидно. Если я не буду серьезно относиться к своему священству, то может оказаться, что скорее спасется какой-нибудь бездомный, ночующий под мостом, чем я, священник. Поэтому теперь я очень хорошо понимаю тех священников, которые приходят ко мне и плачут, говоря, что десять лет жили с женщиной, но больше уже не могут, хватит с них, они боятся за свое спасение. Я не бросаю в них камни, потому что вижу, они хотят выйти из сложившейся ситуации, они духовно отчаялись и не знают, что им делать, с чего начать. Их парализует страх. Намного хуже ситуация тех, кто не видит никакой проблемы, болезни, духовного рака, который постепенно убивает их дух.

            Как Вы думаете, почему Господь Бог изменил Вашу жизнь именно тогда?

            Может потому, что тогда я начал долгий процесс изменения собственной жизни, начал «перестраивать» свое священство. Я видел, что должен вырваться из определенных рамок, правил, отношений, которые убивали меня изнутри. Они и сегодня убивают многих прекрасных священников… действительно многих.

            Речь идет о церковных структурах?

            Да, о человеческих бюрократических структурах и порядках в Церкви, которые окружают нас со всех сторон. Люди, а также священники, часто не знают, как им вести себя, они парализованы страхом, боятся, что станут жертвами, или, что еще хуже, кто-то назовет их радикалами, или психами. Со мной тоже так было, но я получил внутреннюю благодать, чувствовал, как внутренний голос говорит мне: «Ты должен вырваться отсюда, прими трудное и радикальное решение». Тогда я ответил себе и тому голосу: «Не сегодня, может, через год». Я боялся мнения окружающих, своей среды. Но тогда произошло то, что заставило меня принять решение сразу. И я принял его.

            Это звучит очень загадочно

            Я был в монашеской общине, работал в польском приходе в Англии. Постепенно я чувствовал, что моя внутренняя жизнь становилась все более трудной. Мои проблемы не были связаны со священством, с призванием или целибатом. Я думал, имеет ли все это смысл, а может все бросить и вернуться в Польшу? Или найти себе другое занятие, что-то изменить? Я не видел будущего, ничего не мог поделать с одиночеством, меня мучило пребывание в чужой стране. Большинство приходского времени посвящалось какому-нибудь бизнесу, все было направлено на то, чтобы как можно лучше устроиться. Помню одно майское утро, когда я сказал себе: «Хватит, Господи Иисусе, я должен что-то сделать, и немедленно, чтобы моя соль окончательно не потеряла силу. Сейчас я поеду к местному декану. Я должен с ним поговорить. Если он примет меня, это будет для меня знаком». Декан был англичанином, у него никогда не было времени, с ним нужно было договариваться за неделю до встречи. Я поехал, даже не позвонив. Приехал к нему домой, позвонил в дверь, и он открыл мне. Я сказал ему: «Джон, у тебя не найдется свободная минута? Я хотел поговорить с тобой об очень важном для меня деле, оно может изменить мою дальнейшую жизнь. Я должен сделать радикальный выбор, и думаю о том, какое решение мне принять. Ты можешь сейчас поговорить со мной?». Он ответил, что именно сейчас у него должна была быть встреча, но в последнюю минуту человек сообщил, что не сможет приехать. Поэтому у него есть для меня время. У меня подкосились ноги. Я рассказал ему все: люблю священство, но должен что-то изменить в своей жизни. Он сказал мне: «Епископ сейчас в Лурде. Когда он вернется, я перескажу ему наш разговор и дам тебе ответ». Мы поговорили еще немного, потом я сел в машину и поехал к друзьям. Но я продолжал просить Бога, чтобы Он послал мне еще один знак. И я получил его. Еще в дороге мне позвонил декан и сказал, что говорил по телефону с епископом. Епископ очень хочет встретиться со мной, ему очень понравилось это предложение. Через две недели я встретился с епископом. Я думал тогда: «Иисусе мой, что я ему скажу? Что хочу убежать, что я дезертир и предатель? Что я боюсь? Что епископ подумает обо мне?». Прежде чем я отправился на встречу, я на пол часа зашел в собор, чтобы поклониться Пресвятым Дарам, и сказал: «Господи Иисусе, не знаю, чего Ты хочешь от меня сейчас, но я все поставил на карту». Епископ выслушал меня, встал и сказал: «встань». Я подумал, что это уже конец аудиенции, что он хочет с треском выгнать меня. А он только протянул руки и сказал, как отец: «Приветствую тебя в епархии, подойди, я обниму тебя». Я подумал тогда: «Как все быстро». Меня охватило чувство огромной радости, сердце наполнил мир, который трудно описать. Это было похоже на помазание Святым Духом.

            Ваши настоятели ордена ничего не знали о Ваших планах?

            Я ничего не хотел им писать, пока еще не был уверен, что смогу перейти в епархию. Это было радикальным изменением в моей жизни, но я также подвергал себя многим пересудам и непониманию. Раз уж дела обстояли именно так, я должен был их проинформировать. Два дня я думал, что им написать, и как обо всем рассказать. После утренней Св. Мессы, я сел за компьютер, и тут меня осенило. Письмо написалось само собой, словно мне кто-то диктовал. Я поблагодарил за все, сказал, что не имею никаких претензий, ни на кого не обижен, подчеркнул, что должен сделать в своей жизни нечто большее, что для меня очень важно священство, что я трудился для них, как можно лучше. Я писал, что благодарю за дар священства, за воспитание, за обучение в семинарии, за рукоположение, и прошу дать положительный ответ. А потом побежал на почту, чтобы выслать это письмо в Польшу. Помню, я держал конверт, стоял перед почтовым ящиком и думал: «Если я опущу это письмо, то все, конец». Но я быстро произнес слова благословения и опустил письмо в ящик. Да будет воля Божья. Больше я не мог ничего контролировать. Через две-три недели пришел ответ. Так получилось, что письмо пришло за день до Генерального Совета, и было рассмотрено позитивно. Генеральный Совет согласился на то, чтобы я ушел из ордена и перешел в епархию. Все произошло так быстро, что мне не верилось. Потом еще должно было прийти согласие Апостольского Престола, но прежде чем это случилось, епископ уже направил меня на остров Джерси. Мне не очень хотелось туда ехать, но епископ сказал мне тогда, что он хочет оторвать меня от прошлого. Я поехал на остров, первые несколько месяцев был там викарием, учился новой пастырской работе, шлифовал свой английский, знакомился с чужим менталитетом и обычаями. Через семь месяцев мне поручили пол острова, где я должен был создать единый приход. И где-то в то же время пришло письмо из Ватикана, подтверждающее мое новое назначение. Епископ сразу же дал мне приход. Так началась эта нелегкая дорога и великие перемены, которые привели меня туда, где я нахожусь в настоящее время. Если бы в то утро мая, месяца, посвященного Марии, я не принял отважное решение и не надумал перейти в епархию, а потом не поехал на Джерси, ничего бы не случилось. Бог действовал очень быстро и решительно, но Он также нуждался в моей смелости, в моем согласии и ответе на Его призыв. Можно сказать, что я действительно испытал большое счастье, и в то же время, Его ничем не заслуженную любовь.

            У Вас получилось?

            Господь Бог дал мне великую благодать. Иногда я думаю, это для того, чтобы я мог помогать другим священникам, находящимся в кризисе. Когда я куда-нибудь еду, часто спрашиваю священников, не только польских и английских, но также американских, французских, и итальянских, монашествующих или епархиальных, что бывает в их епархиях и конгрегациях, когда у священников возникают проблемы, когда им трудно снова найти свой путь в призвании. Что тогда делают? Обычно слышу в ответ, что ничего. Священников направляют на духовные упражнения или на уединенные покаяния. Часто они не получают никакого духовного руководства, иногда их направляют к психологу. И даже речи нет о том, чтобы совершить столь необходимую молитву об освобождении или о разрыве с прошлым. А ведь этого мало. Это как на фронте – раненых солдат тысячи. А кто лечит нас, израненных духовно? Я знаю одного священника, который много лет боролся с проблемами сексуального характера. Его направили в Saint Luke Institution. Там ему сказали, чтобы в момент сексуального возбуждения он думал, что женщина, с которой он мог бы переспать, это Божья Матерь….

            Это должно было ему помочь?

            Ему говорили, что если он подумает о том, что это Божья Матерь, то убережет себя от аморальных поступков. Когда я услышал об этом, сказал его епископу, что такой священник нуждается не только в психологической помощи. Здесь необходимы духовное распознание, молитва об освобождении, борьба за его спасение, освобождение от духов, преследующих его в течение долгих лет беспорядочной жизни…. Ведь он много лет совершал Св. Мессу в состоянии тяжелого греха. Ему необходимы глубокое покаяние и молитва, а не только психологическая помощь. Таких священников очень много, им нужно помогать, их нужно поддерживать. Ведь чаще всего они и так страдают от одиночества. Об этом болит мое сердце.

            Из того, что Вы говорите выходит, суть проблемы в том, что мы, христиане, священники, епископы, не до конца верим в истинность Евангелия, в то, что Христос может исцелять, изгонять злых духов, а иногда даже в то, что хостия и вино действительно превращаются в Тело и Кровь Христа?

Я бы не поверил в эти слухи, но кто-то недавно мне сказал, что большой процент священников не верит в Пресуществление, в реальное присутствие Господа в Хостии. Может я слишком наивен, но у меня все это просто в голове не умещается.

У Вас никогда не было таких проблем?

            Нет. Разумеется, были Мессы, которые я служил чисто механически, холодно, словно находясь в другом месте. Иногда у меня было плохое настроение, но проблем с верой у меня никогда не было. Хуже всего, когда мы становимся безразличными ко грехам против целомудрия, и оскверненными приступаем к алтарю. Идет постоянная борьба за чистоту сердца и личное целомудрие, но мы не можем оправдывать грех. К сожалению, многие отошли от священства, и многие живут в состоянии духовной смерти. Сатана собирает огромный урожай среди служителей храма, как сказала Мария отцу Гобби. Основатель одной монашеской конгрегации, которая функционирует и сегодня, вел двойную жизнь, совершал тяжелейшие грехи сексуального характера. Мне это непонятно. Он был болен, а мне кажется, что еще и одержим. Даже на смертном одре отказался от исповеди, отверг Бога и Его милосердие. Когда-то в США я работал с двумя членами этой конгрегации. Один из них был священником, лишенным священства. Вместе с ним папа Франциск лишил священства еще триста других священников. Это был настоящий ужас. Все они были изранены не только психически, но и духовно.

            Но отсутствие веры, о котором мы начали говорить, касается не только Евхаристии, а еще и других деяний, о которых повествует нам Евангелие. Иисус сказал ученикам: «Больных исцеляйте, бесов изгоняйте». Эти слова были сказаны не Апостолам или их преемникам епископам, но семидесяти двум другим ученикам, то есть каждому христианину. Они пошли, а когда вернулись, были счастливы, ведь злые духи повиновались им, а люди обретали здоровье. Каждый христианин призван к такой молитве. И хотя Церковь поручила экзорцизмы только епископам и тем священникам, которых они назначают, в древние времена было по-другому. Экзорцизмы совершали все священники, а сегодня не совершает никто. Многие из нас даже не знают, о чем там речь. Мы стали духовными инвалидами. В Англии есть священники, которые занимаются только канцелярской работой, потому что она им нравится. Они могут до бесконечности собираться и дискутировать, а пастырская работа – это их слабое место. Но для канцелярской работы не нужно священство. Хуже всего то, что люди нуждаются в помощи. Это настоящая драма, потому что сегодня люди взывают о помощи, умоляют, чтобы их выслушали, помолились над ними. Кто-то сказал, что сегодня нужны уже не теологи, а экзорцисты.

            Ваш переход в епархию и сила молитвы, которую Вы испытали, все это было только началом пути?

            Господь Бог пожелал, чтобы я собственными глазами увидел, что может сделать молитва. Иисус взял меня за руку и сказал: «Посмотри, обернись. Не имеет значения то, что ты уже 12-13 лет, как священник. Ты должен вернуться к детской вере». Нужно было превратиться из важного священника в маленького мальчика, только что приступившего к Первому Причастию, и открывшего Истину. Я помню свое Первое Причастие. Когда сестра сказала, что здесь обитает Господь Иисус, я побоялся даже подойти к Дарохранительнице, для меня это был святой дом. Ребенок верит, что там живет Господь Иисус, и я должен был вернуться к такой вере, хотя я в течение многих лет касался Господа Иисуса, совершал Пресуществление, вкушал Его Тело и пил Его Кровь. Но все это было только на интеллектуальном уровне, ведь я священник, а значит, должен верить, должен это делать, это моя профессия. Я был церковным чиновником, но как же мало я свидетельствовал о Воскресшем Господе.

            И вдруг все изменилось, а потом пришла мысль и внутреннее осознание, что я ничего не знаю об этих делах. Я закончил теологию, защитил диплом, мог бы учиться и получить докторскую степень, но что с того? Разве я действительно постиг Господа Бога? Разве познал Евангелие? Разве понял Его слова, которые очень просты? Чем проще мы говорим, тем быстрее это доходит до людей, если только за словами стоит наш личный опыт. Каким-то образом люди чувствуют, что им говорят не с великого разума, не цитируют ученые лекции и экзеге́тику, а рассказывают то, что пережили сами, проповедуют от сердца. Люди часто говорят мне: «Вы встретили Бога, отец». Даже я не могу всего осознать. Это не значит, что у меня нет проблем, нет тяжелых дней, что мне всегда легко по утрам идти в часовню, читать молитвослов, поклоняться Богу. Но день проходит, и завтра мне уже легче, и я каждый день узнаю что-то новое, чему-то учусь. Все эти годы я много читал, но прежде всего, Бог послал меня к людям, которые учили меня совершенно новым вещам, открывали мне глаза так, чтобы я мог и других учить, а также служить ближним своими талантами. Постепенно моя вера все больше расширялась. Моя личная драма заключается сегодня в том, что я не всем могу помочь, и мне некуда направить тех, кто нуждается в помощи.

            С какими проблемами приходят эти люди?

            Они изранены грехами молодости, которые много раз скрывали во время исповеди, то есть исповедались недостойно. Иногда сексуальное насилие совершалось над ними, а иногда они сами кого-то насиловали. Они приходят с багажом сексуальных проблем, которые пережили еще в подростковом возрасте, приходят с багажом всевозможного обмана перед Господом Богом. Я говорил на конференциях о том, какие раны получают в семьях. Удивительно, как люди реагировали, потому что внезапно начинали понимать, что в их жизни тоже есть много зла, потому-то некоторые их действия не приносят никаких результатов. Они говорили: «Я исповедуюсь, но ничего не происходит. Теперь я вижу, что нуждаюсь в помощи. Теперь-то я знаю, где корень проблем». Многие из них готовы сесть на самолет и прилететь ко мне, хотя бы на пару часов, настолько сильны их отчаяние и готовность на любую жертву. Мне трудно не спросить, почему они не могут получить помощи в Польше. В каждой стране есть множество приходов, духовных пастырей, свыше тридцати пяти тысяч священников, можно сказать, целая армия людей. Даже если среди них будет хотя бы тысяча воинов Божьих, это уже очень много. Это многое бы изменило.

            Действительно столько людей готовых к борьбе?

            В прошлом году в Польше прошли духовные упражнения для священников. Я был там. Приехало несколько десятков священников, тех, которые знали, куда и зачем они едут. Это надежные люди. Но в большинстве своем они чувствовали себя также, как я в 2004 году. Один за другим они говорили: «Я уже двадцать лет, как священник, слушаю о том, что Вы говорите, но не понимаю. Я рукоположен, но впервые слышу о подобных проблемах». Молодые священники спрашивали: «Почему нас в семинарии этому не учили?».

            Так обстоят дела только в Польше?

            Конечно нет. Я ездил в США, где в духовных упражнениях принимали участие сорок священников из Бостонской архиепархии. Они тоже злились, что никто и никогда не говорил им об этом. «Почему никто не откроет нам глаза? – спрашивали они. Это, как если бы направляли на работу врачей, которые боятся крови, и не знают, как делать инъекции. Это что, нормально? Мы духовные калеки, ро́боты для совершения Евхаристии, и ничего не знаем о духовной борьбе. А ведь это целая духовная область, которая находится в полном запустении». Я хорошо их понимал, потому что сам был таким. Господь Бог так направлял меня, что я мог через интернет делиться своим опытом. Я почти каждый день получаю письма от священников, которые хотят научиться духовной борьбе. Я вижу сильный голод, вижу тысячи людей, нуждающихся в помощи. Получаю тысячи е-маилов, и в каждом описана тяжелая трагедия. Чем больше я углубляюсь во все это, тем больше меня это угнетает. Я не хотел этого. Это огромная духовная боль. Однажды я сказал Господу Иисусу: «Забери это, я не хочу об этом знать». Понимаю, звучит страшно, но мне бы хотелось ни о чем не знать, ничего не видеть. Тогда моя жизнь была бы куда более спокойной. А с другой стороны, тогда бы я не участвовал в таких мероприятиях, как Великое Покаяние, которое, как я думаю, мы оценим только теперь. Для меня это было невероятное переживание. Его совершили свыше ста пятидесяти тысяч человек…. Великие события произошли тогда. И я сам себе задаю вопрос: почему именно я должен был там говорить? Почему мне поручили молиться тем вечером с армией народа, там, в духовной столице Польши, перед телекамерами, за освобождение от сил тьмы нашей Отчизны? Почему?

            Действительно, почему?

            Не знаю. Может потому, что я не боюсь возвращаться к самым простым вещам, к истокам, к простой детской вере, вере святой Терезы из Лизьё. Кажется, мы все знаем, как должны поступать, но не поступаем так, выбираем себе теории профессоров, различных теологов, документы комиссий…. А люди жаждут сегодня простого, но исполненного силы Евангелия, чистого учения об основах нашей веры. Иногда мне говорят: «Вы говорите очень просто, доступно, раз-два-три, белое это белое, черное это черное. А в наших церквях только и слышно: Иисус тебя любит, люби Иисуса. Иисус тебя любит, люби Иисуса. Да только это ничего не меняет, люди продолжают духовно страдать».

            Люди страдают, потому что Церковь теряет смелость и не говорит уже о сатане, о демонических порабощениях. Мы начинаем говорить, что дьявол, выражаясь словами генерала Иезуитов, символическая личность?

            Когда-то дьявол существовал для меня только «в служебных целях», потому что нужно было в него верить. Но все это не имело никакого значения для моей жизни. Теперь же наоборот, меня упрекают в том, что я вижу его повсюду, но это неправда. Я не только не вижу его повсюду, но у меня нет никакого желания его искать. Я знаю, что он действует, но как только начинаю об этом говорить, люди начинают раздражаться, ведь они хотели бы забыть о нем. Однажды я получил книгу св. Иоанна Марии Вианея, прочитал несколько его проповедей, и понял, что если бы я стал его цитировать, меня бы выгнали из прихода, отняли бы у меня каноническую миссию. А ведь он говорил о том, что не вызывало никаких сомнений еще двести лет назад, говорил о том, что есть Господь Бог и есть дьявол, что есть благословение и проклятие, что можно даже наводить порчу, но это однозначное зло. В те времена это было частью жизни, никто не удивлялся таким словам. Проповедники открыто учили, учила Церковь. Сегодня же все куда-то подевалось. Сатана стал только символом зла, а это значит, что по сути его не существует. Еще более опасны разговоры о том, что в аду никого нет, о духовных упражнениях в аду, о том, что сатана будет спасен, о том, что шанс будет у всех. Такие слова говорят люди, никогда не видевшие сатану лицом к лицу, его страшную ненависть к Богу, и к нам, верующим.

            А вы его видели?

            Я не видел его в образе чудовища, думаю, что такого я бы не пережил, но я знаю, что есть люди, которые его видели. Некоторые люди, которые обращались ко мне, видели сатану лицом к лицу. Они рассказывали, что такую мерзость невозможно описать, также как невозможно описать человеческими словами красоту Бога или Божьей Матери. Те, кто видел Божью Матерь, говорили, что Ее красоту невозможно описать.

            Когда Максимина, визионера из Ля Салетт, спросили, почему он не женился, он сказал, что ни одна женщина не понравится тому, кто видел Божью Матерь….

            … ну и здесь то же самое, если кому-то явится сатана в своем физическом облике, человек также говорит, что это невиданная мерзость и гадость, которую невозможно описать. Я не видел сатану, но видел его в глазах одержимых, когда он смотрел на меня глазами человека. Это взгляд бешеного быка, такие же налитые кровью глаза. Во время экзорцизмов иногда происходят страшные вещи, это почти физический контакт с дьяволом. Я видел также, что сатана делает, слышал, что он говорит, как разговаривает со мной, видел, какой зверь сидит в человеке. Такое не сыграешь, так не притворишься. Актер может сыграть одержимого, но, по правде говоря, когда человек играет роль, у меня нет никаких сомнений, с кем приходится иметь дело. Поэтому меня так раздражает, что людей с духовными проблемами направляют к психиатрам. Это они должны вынести вердикт, нуждается ли человек в экзорцизмах, но, по-моему, все должно быть наоборот. Сначала священник, и только потом, если священник скажет, что здесь нет духовной проблемы, нужно обратиться к врачу.

            Почему?

            Многие психиатры неверующие, и они, как правило, не посылают пациентов к священнику. Кроме того, если врачи решатся на откровенность, то признаются, что большая часть их пациентов не психически больные, а одержимые или порабощенные люди. Такое не исключено. Мой знакомый психиатр работает в крупной британской больнице для молодежи. Эта женщина совершенно откровенно говорит, что половину пациентов, которым она ставит диагноз, следует направить к экзорцистам. Однако закон запрещает ей это делать, она не может поставить диагноз «одержимость», не может направить пациента туда, где ему окажут духовную помощь. Поэтому ставит надуманный диагноз, хотя понимает, что он не имеет ничего общего с действительностью. И это настоящая трагедия, потому что речь идет о подростках, которым четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет, самое большое восемнадцать. Конечно, есть и просто психически больные, но и из них многие находятся под властью сатаны. Кто в это верит? Никто в это не верит, а люди страдают. Для многих из них жизнь уже закончена в столь юном возрасте.

            Вы в этом не сомневаетесь?

            За время моего служения экзорцистом я сам испытал, сам был свидетелем того, что сатана делает с человеком, я видел это. Видел, как сатана выходит из человека. Я часто догадывался или узнавал, как человек дошел до одержимости, ведь это всегда определенный процесс. Такой работой я занимался ежедневно, и довольно долгое время, я встречался с такими людьми. Сегодня они остаются священниками и сестрами, или просто хорошими христианами, а когда-то были одержимыми. Многие из тех освобожденных людей в своем призвании не соглашаются уже ни на какой компромисс. Они полностью преданы Богу.

            Священники и монахини тоже бывают одержимыми?

            Да, выглядит это, страшно, просто ужасно. Во время экзорцизмов они уже не притворяются, ничего не утаивают. Это страшная драма человека, который некогда посвятил себя Богу, а потом открыл двери злу, служил двум господам, отвергая Божья Милосердие. Если таким людям не помочь, они наверняка пойдут в ад, у них нет шансов.

 

 

Глава 2

Война против сатаны

 

            Как получилось, что после перемены в духовной жизни, испытав духовную борьбу, Вы стали совершать экзорцизмы?

            Как говорят, экзорцистом никто не хочет стать.

            По крайней мере, ни один нормальный человек этого не захочет….

            Я знаю священников, которые очень хотели бы стать экзорцистами, потому что это определенный престиж, некий титул, что-то неординарное, какая-то особенная сила. Так люди думают о нас и всегда думали. Однако не это главное. Ко мне обращаются священники с просьбой обучить их, потому что очень хотят стать экзорцистами. Я таким отвечаю: «Мужик, не лезь, если не обязан!». Я совершенно к этому не стремился. В нашей епархии не было экзорциста уже два года и никого это не беспокоило. Однажды, в четыре утра, Бог прислал ко мне молодого человека. Я думал, что он пьяный, или нуждается в помощи, просит денег на дозу. Но он хотел чего-то другого. Зашел в дом, сел на пол и сказал, что не уйдет, пока я не помогу ему. Я был в шоке. Провел его в часовню и стал молиться. Как мне удалось прочитать одну молитву, ума не приложу, но вдруг стало происходить нечто ужасное. Глаза молодого человека страшно изменились, а потом он почти разрушил мне всю часовню. Его сила была настолько велика, что он повалил меня на землю, при том, что мой рост почти два метра, и у меня крепкое телосложение. Потом он взял масло для лампад, стал им все поливать и кричать: «Я сожгу весь этот ваш бордель!». Я так испугался, что не знал, что делать. Я только думал, если меня найдут мертвого, всего в крови, в сожженном доме, то пресса сразу же напишет, что это я на кого-то напал, а человек убил меня, защищаясь. Такая сцена встала у меня перед глазами.

            Да, журналистам было бы о чем написать….

            Заголовки газет были бы фантастическими. Больше всего я жалел тогда своих родителей. Тот парень обезумел, а я думал, как они переживут, если он действительно причинит мне серьезный вред. В какой-то момент он схватил икону Иисуса Милосердного, и ударил меня ею так, что рамки остались у меня на животе, а сам образ выпал. Хорошо, что на иконе не было стекла. Парень вопил: «И где же твой Иисус Милосердный? Где Он? Пусть Он сейчас тебе поможет!». Именно тогда он повалил меня на пол, взял подсвечник и сказал: «Я убью тебя, утром тебя здесь найдут!». Тогда я спросил: «Господи Иисусе, неужели это конец?». Какой-то внутренний голос ответил мне: «Подойди к дарохранительнице и достань Хостии». Но дарохранительница была закрыта на ключ…. И все же я допрыгнул до нее. По счастью ключик висел в замке, уже не помню, как я открыл дверцу. Не знаю, что случилось, но парень не ударил меня. Когда он хотел замахнуться, я достал чашу с Хостиями и выставил ее перед его лицом. Невероятно, но в тот момент что-то ударило его о стену, ударило так сильно, что он упал и уже не двигался. И как же можно сомневаться в истинности Пресвятых Даров? Ни один трактат в семинарии, ни одна книга, никакие благочестивые размышления не дали бы мне столько, сколько дал один этот момент. Истинное присутствие Бога в маленьком кусочке хлеба.

            А что с парнем?

            Он лежал на полу, как мертвый. Я убрал Господа Иисуса, и через минуту нападавший пришел в себя, спросил меня, что случилось. «Как это “что случилось?”» – воскликнул я, потому что подумал, что он издевается надо мной. «Я не знаю, что произошло. Почему здесь все так разбросано?» – продолжал он меня спрашивать. «Потому что ты все это сделал» – ответил я. «Ничего я не делал» – стал уверять он меня. Теперь я знаю, что это был сатана. Мы стали делать уборку, а потом я велел ему идти спать. Позвонил епископу, потому что не знал, что мне делать. Тогда и получил от него разрешение на экзорцизмы. Я пять раз совершал над парнем экзорцизм. Это было, как в голливудском фильме. Молодой человек стоял на ногах, а потом стал выгибаться назад, как спагетти, и только в костях что-то затрещало. Он стал звать своего отца каким-то чужим голосом (семья присутствовала при экзорцизмах), и говорить ему: «Папа, посмотри, что этот священник делает со мной! Папа, я люблю тебя, посмотри, что он со мной сделал, я уже никогда не смогу ходить, останусь инвалидом до конца своей жизни. Посмотри, что этот священник сделал, убери его отсюда!». Я только прикрикнул на отца: «Не верьте в то, что он вам говорит, это сатана говорит его устами». А потом сказал: «Во имя Иисуса, повелеваю тебе, выйди из него». Парень упал, потом вернулся в нормальное состояние. Минута покоя и борьба началась снова. У меня была только одна пара очков, я встал перед ним на колени, стал читать что-то из Ритуала, а он плюнул мне в глаза какой-то странной субстанцией, так, что я уже не мог ничего читать. Он сказал мне: «Что ты теперь сделаешь? Ты ничего не видишь и не можешь мне ничего сделать». Потом он вырвал у меня из рук Ритуал, стал выдирать и есть его страницы. «Что ты мне сделаешь?» – вопил он. Только на пятом экзорцизме все прошло. Сейчас это взрослый и вполне здоровый человек. Таким было начало, и я тогда очень боялся.

            У Вас было желание все бросить, не заниматься больше этим и вернуться к спокойной работе священника?

            Я не мог так поступить, чувствовал, что Господь Бог хочет, чтобы я пережил все это, прикоснулся к этому, чтобы дальнейшую свою жизнь строил не на книжках, не на теориях, и не на каких-нибудь повествованиях и фильмах. Нет ничего более прекрасного, чем испытать на себе силу Господа Бога. Этого ни с чем нельзя сравнить, невозможно даже описать. Словно Он использует руки и уста грешника для Своих великих дел. Я с верой произношу имя Иисуса, а демон, который за минуту до этого говорил: «Я тебя убью, ты, куча навоза, не имеешь надо мной никакой власти», в определенный момент начинает дрожать и выходит из человека, так, словно пробивается через него. Я видел это своими глазами, я слышал это…. Все это изменяет жизнь. Поэтому после своего первого экзорцизма я сказал епископу, что, если он хочет, я могу помочь в епархии и взять на себя служение экзорциста. Я думал, он откажется, но он согласился. Тогда и началось это многолетнее путешествие. И приобретенный опыт совершенно изменил мою жизнь.

            Почему?

            Потому что я внезапно вошел в сферу, которая для меня раньше не существовала. Может я и знал какую-то теорию, читал что-то в книгах, в биографиях святых, но в жизни, в моей священнической пастырской практике, вообще ничего похожего не было. Человек должен пережить потрясение, чтобы изменить свою жизнь. Но здесь не идет речь о каком-то эмоциональном переживании. Есть много людей, которые ездят от одних духовных упражнений на другие, от одного харизматика к другому, что-то чувствуют, но это не меняет их, да и не нужны им перемены, их больше интересуют чудеса, так сказать «зарядка аккумуляторов». Многие из таких исцелений весьма поверхностны, ведь чтобы наступило полное, настоящее исцеление, человек должен пройти очищение, нужно подготовиться. Когда человек ведет беспорядочную жизнь, когда в нем тьма, то даже если исцеление и произойдет, оно будет минутным, а потом все вернется, и в еще худшей форме. Если подходить ко всему поверхностно, ничего не будет иметь значения, а может и будет, но очень незначительное. Если же затрагиваются сердечные глубины, все меняется.

            Вы говорили, что, входя в общение с той реальностью Вы видели такие вещи, к которым раньше не относились серьезно. О чем здесь речь?

            Например, о сексуальных проблемах. Можно легко все объяснить самому себе: что человек не справляется, что таков наш мир, и нужно идти за прогрессом, что медицина очень развита сегодня, как и наши знания о сексе. На исповеди тоже можно легко отделаться общими фразами: «Согрешил нечистыми мыслями, словами, делами». Но когда мы поймем, кто за всем этим стоит, вопрос станет куда более серьезным. Мы поймем, что нельзя подходить к исповеди и рассказывать священнику о своих грехах, связанных с сексом, так, чтобы исповедник не понял, о чем идет речь. Есть разница между мастурбацией, сексуальным насилием над детьми или взрослыми, и простым сексом с соседкой (или, не дай Боже, с человеком, посвященным Богу). Это разные по тяжести грехи. А если мы еще посмотрим, какие духовные последствия они влекут за собой, как сильно разрушают и опустошают духовную жизнь, то становится крайне трудным относиться к подобным грехам с беспечностью, что часто бывает.

            Все чаще бывает так, что люди вообще не исповедуются в этих грехах.

            Это влечет за собой ужасающие последствия. Сегодня сатана, как говорила Божья Матерь отцу Гобби, совершил огромный переворот – оправдал грех, и убедил нас в том, что грех вовсе не является таковым. «Почему я не могу жить с девушкой?», «Почему мне нельзя пойти “налево”?», «Почему нельзя смотреть порнографию, ведь если я “облегчусь”, мне станет лучше?». Мы всё оправдываем, каждый грех, но особенно сексуальные грехи. Демоны, которые могут скрываться за грешной сексуальной активностью, очень хорошо завуалированы, глубоко скрыты, но зубы у них, как у пираний. Бороться с ними очень трудно, такая борьба требует опыта и знаний. К сожалению, эти демоны опустошают нашу молодежь в современном мире, молодежь, чей возраст становится все более юным.

            Такие грехи могут довести нас до порабощений и дьявольской одержимости?

            Разумеется, я не стану утверждать, что каждая мастурбация демоническая. Не каждый грех против целомудрия демонический, но… за всем этим может стоять дьявол, который постепенно, незаметно и систематически затягивает человека все глубже. Однажды я совершал экзорцизм над семнадцатилетней девушкой, которую демоны захватили именно на почве секса, порнографии, мастурбации, а потом и необузданного блуда. Сатана открыто кричал, что она принадлежит ему. «Эта девка моя!» – вопил он. А сколько таких девушек? А юношей? Сегодня нет более распространенного греха, чем грех нечистоты. Он везде и всюду: в супружестве, в священстве, среди монахов, и даже, к сожалению, среди вышей церковной иерархии. Сатана вошел в эту сферу, и полностью ее контролирует. Хуже всего то, что люди, ох, даже священники, не желают в это верить, пренебрегают этой истиной. Я видел это, испытал это и не могу, не имею право молчать. Часто исповедь, хорошая исповедь, является началом долгого и трудного пути освобождения от грехов нечистоты. В большинстве случаев, с которыми я встречался, борьба начиналась только после исповеди, и счастлив тот, кому окажут помощь.

            А Вы никогда не боялись мести дьявола?

            Разумеется, боялся, и сегодня боюсь. Дьявол мстил мне по-разному. Когда не мог достать меня, нападал на мою семью и на моих близких. Были экзорцизмы, во время которых сатана ничего не мог мне сделать, но мне звонили по телефону, и рассказывали, что тут и там происходит что-то страшное с теми, кто дорог мне больше всего. Кто-то кого-то ранил, открывались двери, в которые сатана сразу наносил удар. Это борьба со зверем, который находится везде и всюду, который также реален, как и мы, от которого Иисус остерегал нас.

            Как долго Вы были экзорцистом?

            Почти десять лет.

            Скольким Вы помогли?

            Трудно сказать. Было время, когда люди приезжали ежедневно, и требовалось пять, шесть, семь часов, чтобы их освободить. Иногда я проводил самую худшую работу, то есть распознание. Этим мало кто занимается, а ведь это самое основное. Нужно исследовать, что происходит с человеком, который обращается к нам. Не достаточно только экзорцизма, ритуала или обряда. Нужно знать с чем, а точнее, с кем мы боремся. Также поступает и врач. Когда человек обращается ко врачу, это вовсе не значит, что боль желудка означает язву. Может быть, у человека просто стресс, а может и рак. Что угодно может быть. Хороший врач сначала направит на обследования, и только ознакомившись с результатами, поставит диагноз. Также обстоит дело и с тем, кто лечит души. Ему тоже необходимы знания, но кроме них… еще и дар распознания от Духа Святого. Благодаря распознанию мы видим, какой человек пришел к нам: одержимый или только порабощенный. А может, у него только духовная мания, или вовсе проявления истерии. Мы также узнаем, каким образом у человека появилась эта проблема, и наконец распознаем, какие можно применить средства, чтобы разрешить проблему. Это самый трудный этап в освобождении человека, он отнимает больше всего времени и усилий. Помню, как в Ирландии, во время распознания, брат и сестра бросились на меня, и повалили на пол. Сатана не выдержал того, что его разоблачили. Это было ужасно….

            А как проводится распознание?

            Человек, который приходит к экзорцисту, должен быть подготовлен, то есть должен заблаговременно исповедаться за всю жизнь. Многие люди приходят ко мне с давними проблемами, когда они были подростками, когда недостойно исповедовались, когда святотатственно приступали к Св. Причастию. У меня возникают большие проблемы, если ко мне приходит человек, живущий в гражданском браке. Он живет во грехе и действительно находится в ужасной ситуации, потому что я знаю по опыту – сатана не отпустит, если есть грех, и человек живет во грехе. Мы не отдаем себе отчета в том, чем на самом деле является грех! Только работа экзорцистом открыла мне глаза на то, что такое грех, и что такое исповедь. На исповеди мы не только признаемся в грехах другому человеку, исповедь – это могучее таинство. Сатана знает это, поэтому делает все, чтобы мы не исповедались, или дьявол делает так, что человек исповедуется не во всех грехах, а это значит, совершает святотатство. Это большой успех злого духа. Люди часто во время исповеди лгут, или говорят так, чтобы священник их не понял, не догадался, о чем идет речь, особенно, если дело касается секса или воровства. Перед распознанием необходимо исповедаться во всем вышеперечисленном: во всех утаенных грехах, и в своем нежелании исправиться. Но это еще не все. Часто я прошу человека, над которым должен молиться, чтобы он в течении трех месяцев ежедневно молился, ежедневно читал Священное Писание, молился на Розарии, постился, и как можно чаще приступал к Евхаристии. Если люди все это исполняют, то я знаю, что их сердца уже начинают изменяться, что они хотят этих изменений, что это не поверхностное отношение. Это очень важно, потому что многие люди смотрят на экзорцистов, как на чародеев, обладающих особой силой, которые должны их очистить, снять с них духовную боль при помощи магического ритуала, и без всяких усилий с их стороны. Но я не чародей, я не снимаю боль. Чтобы я мог помочь человеку, необходимо духовное усилие с его стороны, нужна духовная борьба. Все делается не только для того, чтобы облегчить жизнь в этом мире, но, как говорит Священное Писание: «Со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Фил. 2,12). Весь этот процесс можно сравнить с духовным просветлением. Но самым главным является тот момент, когда человек говорит Богу «да», а дьяволу «нет». Этим выражается его добрая воля, готовность к борьбе и отречениям, а также, не скрою, к страданиям.

            Но вернемся к распознанию. Если кто-то приезжает ко мне подготовленным, после исповеди, после молитв и размышлений, мы садимся и начинаем беседовать. Но не о последних событиях жизни, а о далеком прошлом. Часто мы доходим до такого этапа жизни, когда человек уже ничего не помнит, когда память полностью заблокирована. Тогда нужно, используя знания о дьявольской стратегии, сломать эту блокаду. Часто это бывают события из раннего детства, потому что, начиная с самого зачатия и до двенадцатого года жизни человек наиболее уязвим, и раны, полученные в этом возрасте, позже использует сатана. Может быть от ребенка отвернулись, родители бросили его, мать пыталась сделать аборт, или только думала, разговаривала на эту тему. Может влиять алкоголизм родственников, сексуальное насилие, гомосексуальные склонности и т.д. Все это влияет на ребенка. Он получает не только психологические травмы, но и духовные. Что-то «цепляется» к такому ребенку, и дьявол использует это.

            Не понимаю…

                Приведу пример. Я часто встречал людей, которые говорили, что у них проблемы с мастурбацией начались в шестилетнем возрасте, и превратились для них в зависимость. Даже с биологической точки зрения это невозможно, такое трудно себе вообразить, и все же так бывает. Я уверен, в такой ситуации, что-то должно было случиться раньше, ребенок должен был получить определенную духовную травму. Однако такой человек понятия не имеет, что могло быть причиной. Тогда я начинаю молиться к Святому Духу: «Дух Святой, теперь, по-человечески, мы этого не знаем. Теперь Ты руководи мной, моими вопросами, чтобы мы вошли в самую глубь проблемы на этом первом этапе духовного распознания». Часто в таких случаях что-то начинает происходить. Например, я говорю: «У тебя есть бабушка?». «Да». «Ты была близка с ней?». «Да». «Скажи, когда и о чем ты с ней разговаривала?». И в таких случаях я часто слышу, что с бабушкой они разговаривали обо всем, только не об отце…. Тут я уже знаю, что с отцом была какая-то проблема, и что-то случилось. Если бабушка была жива, я просил дать мне возможность побеседовать с ней, и со временем мы выясняли страшные вещи. Это были семейные тайны, бабушка знала, что произошло, когда человек, обратившийся ко мне, был ребенком, когда был еще младенцем. Хуже обстояли дела, если бабушки уже не было в живых, тогда мы молились дальше, и часто доходили до момента, когда человек вспоминал какую-то деталь, которая оказывалась ключом к его проблеме. Однажды одна женщина говорила мне: «Не знаю, насколько это важно, но кто-то однажды сказал мне, что мама оставила меня ненадолго наедине с дядей. Потом я очень сильно не любила этого дядю, не хотела с ним оставаться». В таком случае не нужно каких-то особых логических выводов, чтобы понять, что произошло. Эта девочка ничего не понимала, но след остался, а демон потом использовал его, потому что ее духовная невинность была разрушена. Вот так все происходит. Часто мне приходится посвящать много часов на то, чтобы понять каковы источники порабощения или одержимости. Когда распознание полностью завершено, уже известно, что делать дальше. Основным ключом к освобождению и исцелению в этих, столь болезненных для людей вопросах, является прощение. Нужно простить нанесенную рану, рану, которая болит, а не только задействовать свой интеллект. Это самый трудный этап.

            Приведу пример. На одной харизматической конференции ко мне однажды подошла одна монахиня, Ангелика, она всегда вела духовные упражнения. И тут она, плача, попросила меня о помощи, говоря: «Отец Петр, отец Петр, умоляю, отойдемте куда-нибудь, помолитесь за меня, я больше не могу так жить». Однако я не мог помочь ей в тот день, и пригласил ее к себе в приход. Она приехала утром и сказала, что уже десять лет, каждый месяц ездит к священнику-психологу, доктору психологии, а ехать до него больше десяти часов пути! Ей нелегко давалась дорога, потому что она ходила на костылях. Тот священник давал ей наставления, но ничего не помогало. Мы сели, и я сказал: «Сестра, сделаем распознание. Расскажите мне обо всем». И мы начали исследовать ее жизнь. Она была духовно подготовлена, что очень облегчало нашу беседу. Я записывал все, что она говорила, и что мне подсказывал Дух Святой. В какой-то момент, когда мы проговорили почти четыре часа, я сказал ей: «Сестра, готовы ли Вы теперь выслушать мою историю?». Я начал рассказывать ей о своем детстве, о родителях. Там не было никаких сексуальных проблем, но иногда меня не понимали и не принимали, а самое главное, я часто испытывал страх и тревогу. Для сестры это было шоком, она сказала мне: «Вы за четыре часа сделали больше, чем тот священник за десять лет». Это был еще не конец, необходима была молитва об освобождении и исцелении. Мы молились два часа, касаясь всего, что нуждалось в очищении и исцелении. Наконец она упала в кресло, лежала там наверно целый час, словно находилась в ином мире. Она простила родителей, особенно отца. Все ушло из нее. Мало того, через месяц она смогла уже ходить без костылей, и это после того, как она пятнадцать лет не могла свободно передвигаться. Духовное очищение привело к физическому исцелению

            Значит это была не одержимость?

            Нет, нет, не одержимость. Это было сильное порабощение. Сегодня люди гораздо чаще становятся порабощенными, чем одержимыми. Разумеется, порабощение опасно, потому что оно блокирует нам доступ к свету, то есть к Богу. Но кто сегодня говорит об этом и предостерегает от порабощения? Поэтому мы видим, что происходит с Европой, да и в Польше ситуация ничуть не лучше. В Англии 75% молодежи в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, декларируют себя атеистами. Духовное и психическое порабощение являются единым целым. Когда человек порабощен эмоционально, психически и духовно, очень сильно страдает и тело, часто возникают разные заболевания. Кроме того, многие из нас действительно нуждаются в очищении. Нужны также священники экзорцисты, потому что без них невозможно совершать этот труд. Я тоже прошел через такое очищение.

            Каким образом?

            Однажды я поехал в один духовный центр в США. Люди, работающие там, молились и сказали мне, что мне нужно исповедаться за всю жизнь. Исповедь продолжалась шесть часов, потом было еще духовное распознание, и все это заняло много часов. Наконец, они оставили меня в отшельническом скиту на три дня, сказав, что я должен остаться и пробыть здесь три дня, подобно Лазарю во гробе. Я никогда в жизни не переживал такой духовной пустоты. Я не мог молиться, читал Слово Божие, но ничего не происходило. Я вставал на колени, но и тут ничего не получалось – ни одна молитва не приходила мне в голову. Служил Св. Мессу, и тоже без результата. Меня предупреждали, что так будет, говорили: «Ты должен увидеть свою пустоту прежде чем мы помолимся о том, чтобы Дух Святой наполнил тебя». Помню, это было в субботу, в день памяти св. Людвика Марии Григнион де Монфорт. На Св. Мессе за меня стали молиться. «Теперь время для того, чтобы Дух Святой наполнил тебя Своим помазанием» – сказали мне. У меня нет жены, но думаю, что после этой молитвы я чувствовал себя, как после свадьбы с любимейшей женщиной. Я ходил вокруг часовни и плакал, как ребенок. Это чувство невозможно описать. Я был самым счастливым человеком на земле. Потом на торжественном собрании меня опоясали, я стал рыцарем Марии и Ее рабом. И командиром. Это было нечто неправдоподобное и чудесное. Мне сказали: «Теперь помни, что ты идешь на войну, но Она всегда будет рядом с тобой». Я думал, что улечу от радости. Только тогда мне сказали: «Ты готов». Потом я еще многому там научился.

            Это произошло, когда Вы уже были экзорцистом?

            Да, и много лет. Но на некоторые вещи у меня только тогда открылись глаза. Чудом было, что сатана меня не уничтожил до тех пор. Сколько же я совершил неосознанных ошибок, и все же выжил. Думаю, Матерь Божья хотела, чтобы я еще что-то сделал, потому что иногда я попадал в ситуации, из которых по-человечески у меня не было шанса выйти невредимым.

            Что, все это настолько опасно?

            Разумеется. Я видел экзорциста, который сам, к сожалению, был одержим и над которым я должен был совершить девять экзорцизмов. Знаю экзорцистов, с которыми случались нервные срывы, у которых расстраивалась психика, они сами были поражены, сражаясь с сатаной, и, совершая экзорцизмы над людьми, получали рикошетом. Я тоже не хотел больше этим заниматься, потому что за десять лет мое здоровье пошатнулось. Я слишком много на себя брал. Мне было так жалко людей, что если кто-то звонил, я отвечал ему: «Пожалуйста приезжайте». Я молился и за тех, кого знал. Наконец я заметил, что сам начинаю страдать от воздействий дьявола, и даже не из-за душевных ран, а просто как человек. Слишком много было работы. Утром экзорцизм, в полдень Св. Месса, в 15.00 экзорцизм, плюс работа в канцелярии, собрания, похоронные службы…. Часто я не спал по ночам, потому что думал над всем этим, или разделял ночь на отдых и работу из-за затянувшихся экзорцизмов. Это была так называемая «домашняя работа». Слишком много всего.

            Вы все время соединяли работу настоятеля и служение экзорциста?

            Да. Я напоминал епископу о том, что этого не следует объединять, но он не обращал внимания на мои слова.

            Может, у него было мало священников?

            Может и так, но для меня это стало невыносимой, почти убийственной тяжестью. И дело даже не в том, что много работы, дьявол использовал людей из прихода, чтобы нанести удар экзорцисту. Всегда, когда во время экзорцизма человек, страдающий долгие годы, получал освобождение, кто-то из прихода обязательно причинял мне зло. Всегда, перед каким-нибудь большим духовным событием, я страдал, со мной происходили страшные вещи. Есть священники, которым только после какого-нибудь события приходится расплачиваться за него. У меня было по-другому. Я обычно мучился перед этим….

            … Вы говорите о страданиях, подобных страданиям о. Пио, который был прямо атакован сатаной?

            Нет (смех). У меня духовная борьба выглядела иначе. Когда я знал, что кто-то должен приехать, что должно произойти нечто важное, у меня сразу же начинались трудности. Это такое состояние, когда человеку хочется всех поубивать, на всех наорать, хлопнуть дверью и бросить священство. Человек становится «клубком нервов». А дьявол в такие минуты присылает кого-то, кто внезапно начинает раздражаться на меня из-за какой-нибудь ерунды. Дьявол хочет, чтобы я взорвался, и таким образом чисто по-человечески снял напряжение. Тогда мне приходится сильно бороться, чтобы этого не сделать. И действительно, потом кто-то приезжает, и в результате получает благодать освобождения.

            Сколько времени продолжается такая борьба за освобождение?

            Я Вас удивлю. Иногда читаю, что экзорцисты борются неделями или месяцами, а у меня самая долгая борьба идет четыре дня. И то, если говорить о сильной одержимости, только о самых тяжелых случаях. Помню, был такой случай. Женщина, жена и мать пятерых детей, была в плачевном состоянии. Все время покачивалась на кровати. Лечилась в психиатрических больницах, но без результата. Наконец ее муж встретился с моим другом, и начал ему все рассказывать. Жена сидела в это время дома, на втором этаже, и ничего не могла услышать обо мне. Внезапно, когда он говорил об отце Гласе, об экзорцизмах, оба услышали страшный крик, доносящийся из ее комнаты: «Только не его, не этого…» (нецензурная брань). Именно это убедило меня в том, что дело серьезное и я должен их принять. Они купили билеты и прилетели сюда. Я снял для них комнату в специальном центре… и тут началось. Сначала я понял, что она беременна. Распознания не получилось, потому что она сразу потеряла сознание. В ней было столько демонов, что я не мог нормально работать. Для начала нужно было избавиться хотя бы от некоторых. Это было не так-то просто. Как только мы положили ее на кровать, демоны сразу начали бить ее по животу ее же собственными руками, чтобы вызвать выкидыш или навредить ребенку. Они визжали и пугали: «Этот ребенок наш!». Мы вынуждены были ее связать, чтобы она не могла себя ударить. Четыре дня продолжалась страшная борьба, борьба не на жизнь, а насмерть. Я начал с Ритуала, но потом отложил его. Я встал рядом с ней на колени, и мы боролись в открытую. Один из демонов стал вопить на каком-то ином языке, которого я вообще не знал. «Что, не понимаешь?» – смеялся он надо мной. Я подумал: «Иисус, помоги», но ничего не изменилось. Демон говорил мне что-то, но я не понимал что. Я позвонил в тот центр в Америке, о котором уже рассказывал. Мне помогли, и я стал молиться о том, чтобы Бог послал мне дар, чтобы я смог бороться с этим демоном. Тогда я раскрыл рот, и… начал что-то кричать ему на каком-то незнакомом языке, о котором понятия не имел. Демон стал кричать на меня. Это называется battle talk, то есть язык воителя. Я кричал на незнакомом языке, обращаясь к демону, а он кричал на меня. Все это продолжалось пять минут. Наконец, сам не знаю почему, и как это случилось, но он вышел. Это был еще не конец борьбы, потому что в женщине сидело много демонов. Один из них издевался надо мной: «Ты до конца так и не узнаешь, где я нахожусь. Я слишком хорошо спрятался». Я продолжал стоять перед ней на коленях, и вдруг увидел, что все ее сердце скованно цепью. Не касаясь ее, я словно начал срывать эту цепь. Как же демон стал кричать! Он все время страшно рычал, а я только повторял: «Силой Святого Духа я разрываю эту цепь, которой скованно все ее сердце». Тогда демон начал орать на меня: «Ты, такой-сякой, ты (нецензурная брань), откуда ты знаешь, что я здесь?». Это была трудная борьба, наконец я стал молиться и просить о. Пио, чтобы он пришел. И он пришел. Демоны видели его, а я видел это в ее глазах, когда она начала кричать: «Отойди, ты, смердящий старец!». Тогда я попросил о. Пио, чтобы он использовал мою руку, как свою, и возложил на нее руку. Уже не помню, куда я положил ей руку, кажется, на голову. Как же она стала кричать! Это демон кричал в ней. Наконец, за день до предполагаемого вылета домой, она была полностью освобождена и исцелена. Я не использовал никаких ритуалов, это была попросту борьба. Кто так сражается сегодня? Они полетели обратно, в Польшу. Там стали принимать участие в аниматорском труде, она свидетельствовала о том, что с ней произошло. Она и сегодня свидетельствует. Мы встретились с ними в Польше во время Великого Покаяния. С ними был их сынок, за которого мы сражались. Сейчас ему три года. Я позвал его, но ребенок не отозвался, и мать сказала, что он не подойдет, потому что страшно стеснительный. Но она ошиблась, мальчик подошел ко мне, прижался, как к знакомому. Я сказал ему: «А́дам, мы наверно уже три года, как знакомы, три года назад мы встречались», а он кивнул, и сидел, прислонившись ко мне. Все плакали, я тоже. Это была наверно самая тяжелая борьба, в которой я принимал участие. Немного там было торжественного экзорцизма, но очень много духовных усилий. С нами там была Мария, был Дух Святой, пришли на помощь святые, были ниспосланы харизматические дары. А самое главное, что там совершенно не нужен был экзорцист, достаточно было бы простого священника, умеющего вести духовную борьбу и проводить духовное распознание. Такие вещи должен знать каждый священник, должен уметь беседовать с людьми, оценивать ситуацию, вести людей дальше, или же, в экстремальных ситуациях, направлять их к специалисту.

            А что должен делать священник, к которому обратился человек с подобными проблемами? На что он должен обратить внимание?

            Прежде всего, должен выслушать, побеседовать, серьезно отнестись. По своему опыту знаю, что священники, к сожалению, панически боятся общения с такими людьми, их охватывает просто парализующий страх. Вместо того, чтобы поговорить с человеком, распознать, что с ним, они заявляют, что ничего не знают на эту тему, и могут только посоветовать исповедаться. Да и то, исповедаться не за всю жизнь, не полностью и не подробно. Люди идут, исповедуются пару минут, но в их жизни ничего не меняется, улучшений не наступает. Не наступает, потому что исповедь – это только исходный пункт, человек примиряется с Богом, Бог прощает, но духовные раны и порабощения нужно лечить дальше. В лучшем случае, настоятель направляет к экзорцисту, но и это не всегда помогает, потому что никогда не знаешь, к кому попадешь, и неизвестно, будет ли у экзорциста время и необходимый опыт. Думаю, что это большая драма Церкви в современном мире: мы не можем оказать необходимую помощь тысячам порабощенных людей. Не можем, потому что священники сами боятся, ведь среди нас есть и такие, кто сам изранен, погружен в грех, находится в затруднительном положении. Духовенство придерживается «золотого правила»: «Я не вмешиваюсь в дела дьявола, и пусть он меня не трогает. Если я начну с ним бороться, он может кое-что рассказать обо мне». Часто этот парализующий страх приводит к тому, что священники не желают иметь ничего общего с духовной борьбой, или же вообще отвергают ее, как реальность. Наиболее честные ищут того, кто лучше них осведомлен в подобных делах, и стремятся, подобно библейскому Самарянину, хоть как-то помочь.

            Наверно это хорошо, что они ищут компетентных людей?

            Наверно хорошо, но с другой стороны, кто же должен быть лучше осведомлен, если не священник? Мы называем себя «духовенством», а это значит мы должны быть специалистами в духовных вопросах, в том числе и в вопросах духовных болезней. Если мы этого не знаем, то что мы вообще знаем? Как строить храмы? Как вести бизнес? Как вмешиваться в политику? Служить Св. Мессу можно научиться за несколько дней, а в семинарии нас должны учить глубокой духовности, распознанию, должны давать нам основы духовной борьбы. Многие святые писали об этом. Но самым серьезным препятствием является страх.

            Страх перед чем?

            Перед собственной грязью, грехами. Дьявол хорошо о них знает. Однажды я участвовал в экзорцизмах, и там нам помогали миряне. Оказалось, что они неподготовлены духовно. Дьявол, устами одержимой женщины, высказал им все: все их не исповеданные грехи. Мы не осознаем, полностью, кто такой дьявол, и что он знает. До меня это дошло на одном экзорцизме, когда дьявол начал перечислять мои грехи, которые я совершил тридцать лет назад. Я давно уже о них забыл, а он не забыл. Должно быть, я не исповедался в тех грехах. Дьявол напоминает о не исповеданных или сознательно утаенных грехах. Нужно еще помнить, что наши грехи имеют последствия, которые могут проявиться через много лет, и их результаты будут весьма плачевны.

            Вы упоминали о том, что истоки духовных ран и связанных с ними духовных проблем часто восходят к раннему детству. Но ведь в случаях с детьми, особенно маленькими, трудно говорить об их вине, о сознательном согласии на сотрудничество со злым духом.

            Никто не говорит об их вине, я говорю о последствиях. Например, в семье пятеро детей, и самому младшему два года. Они играют со спичками, поджигают дом…. В таком случае мы говорим не о вине, а о последствиях. Ребенок не виноват, но дома больше нет, негде спать, все дети страдают, семья разоряется, и т.д. Также обстоят дела и с духовными ранами, полученными в детстве. Ребенок перед Господом Богом не виноват, в том, что люди сделали ему, например, отказались от него, бросили его, совершали над ним оккультные обряды и т.д. – но все это имеет свои последствия. Человек несет на себе последствия грехов и плохого поведения своих близких, а потом часто повторяет их грехи и ошибки, сам совершает их и уже за это несет ответственность. Мы обычно говорим: «весь в мать» или «весь в отца», говорим, «это у него в генах». Источником всего этого является духовная рана, нанесенная в самом начале. Последствия, к сожалению, для многих весьма трагичны.

            А Вы можете привести какой-нибудь пример?

            Началом духовной раны может стать несогласие матери с тем фактом, что она беременна: «Я не хочу этого ребенка! Эта случайность произошла на работе! Я не смогу прокормить еще одного! Я хочу сделать аборт!». Такие слова являются страшным проклятием, которое потом всю жизнь приносит свои плоды. Мать думает, и даже произносит вслух слова о том, что хочет сделать аборт, убить ребенка. Мы не понимаем этого. Помню женщину, которая страшно страдала в жизни, страдала из-за того, что сделала неверный жизненный выбор, но я чувствовал, что проблема кроется глубже. Я молился к Святому Духу, и внезапно меня осенило… я начал задавать ей вопросы. Оказалось, ее отец был алкоголиком. Постепенно мы разговорились, и она рассказала, что однажды ее отец пришел домой совершенно пьяным, и, можно сказать, изнасиловал ее мать. «Однажды мама сказала мне, что не хочет даже говорить о том, как я была зачата» – вспоминала та женщина. Она была плодом насилия, плодом травмы и ненависти, а последствия продолжаются до сих пор. Этой женщина уже немолода, но она все еще не может прийти в себя. Мы молились. Ее отец давно умер, а она все еще страдала. Избавление пришло, когда она полностью простила отца.

            Несогласие с зачатием ребенка, когда он еще в утробе матери часто является причиной духовных ран?

            Очень. Часто я задаю вопрос, особенно женщинам, были ли они желанными детьми. И в ответ слышу страшное: «Не знаю, моя мама говорила, что отец всегда хотел первого сына». Тут уже ясно, о чем речь. Я начинаю молиться особенной молитвой, чтобы она простила отцу и матери. 90% людей, после того, как я дочитываю эту молитву до середины, начинают истерично плакать. Тогда я спрашиваю: «Вы простили отцу?». Мне отвечают: «Да, после исповеди я сказал (сказала): прощаю тебе, папа». Но повторяю, проблема в том, что прощение должно исходить из духовной раны, а не от головы. Часто разные люди говорили мне, что прощают, но в действительности до прощения доходило только на молитве, или во время экзорцизма. И всегда при этом было море слез. А когда все уже свершится, когда наступит глубокое прощение, начнется прекрасный процесс исцеления.

            Для этого наверно не нужен экзорцист?

            Разумеется, не нужен. Здесь достаточно разумного священника, потому что это не одержимость, а порабощение. Необходимы такие священники, которые захотят этим заниматься. Думаю, сейчас это новый смысл моей работы и новый путь в призвании: помогать священникам. Как говорят в народе: «Дешевле объяснить, чем лечить». Нужно помочь им в их собственном освобождении, очищении и исцелении духовных ран. Нужно научить их помогать другим. Это для меня первейшая задача.

            Однажды ко мне подошли два буддиста и сказали, что к ним обратились два бывших монаха, ищущих духовной помощи. Эти буддисты были очень честными, потому что сразу признались, что такой помощи они оказать не могут. Потом спросили меня, куда можно их направить, в какой католический центр? Я ответил тогда, что не знаю…. А что бы Вы посоветовали?

            Тоже самое, потому что я тоже не знаю. Конечно, есть искра надежды. Знаю, что многие священники читают сейчас святого Людвика Мария Григниона де Монтфорт, многие посвящают себя Марии, покупают книги святого Гобби. Начинается движение, которое нам просто необходимо, потому что во многих местах действительно происходит настоящая драма. В одном приходе было десять самоубийств священников! В другом месте служили два брата священника, один бросил священство, женился, а ребенка от этого союза крестил другой брат-священник, который на следующий день повесился.

            Это какое-то пугающее демоническое воздействие….

            Да, подозреваю, что тот священник боролся с самим собой, но не было никого, кто мог бы ему помочь. Может, он и сам не хотел помощи, уже не видел, что с ним происходит. Мы часто впадаем в жизненную рутину, погружаемся в дух мира сего. Священники бегут в управление, в бизнес, в инвестиции. Мне рассказывали, что в одном большом приходе среди молодых священников появилась такая мода: они покупали и сдавали квартиры, и тем самым обеспечивали свое будущее. Это небывалый кризис, с которым нужно бороться. Священников достаточно, и среди них все больше появляется желающих ревностно трудиться, помогать духовно порабощенным людям. Только они не знают, как это делать. Им нужно помогать, уделять им время и силы. К сожалению, есть и такие священники, у которых возникают проблемы не только с собственным священством. Я уже давно мечтаю о таком духовном санатории, где нашлось бы место для каждого, и где работали бы специалисты в данной сфере. Но это только мечты.

            Откуда взялся этот драматический кризис?

            Это серьезный кризис веры у священников. Семинария не всегда дает веру. А если нет веры, остается чистый человеческий интерес, организация, удобное устройство в жизни. Но ведь Иисус говорил нам: «Ищите прежде Царства Божьего». Вот суть священства. Однажды в беседе я затронул вопрос: как это возможно, что епископ – масон, что священники и епископы совершают столь страшный грех? Мой собеседник, человек очень набожный и духовно образованный, ответил: «Просто они неверующие». У меня это в голове не умещалось. Я спросил: «Если они неверующие, то почему стали священниками, зачет служат Св. Мессу?». Ответ был совершенно диким: «Потому что это их профессия». На меня словно ушат холодной воды вылили. Но со временем я все яснее вижу, что это правда. Для некоторых священников священство – всего лишь ремесло, совершение ритуалов, в которые они не верят. Но вера в жизни самое главное. Мне это объяснила одна известная харизматичка, сестра Бриджит Мак Кенна (Briege McKenna), когда я ездил на встречу с ней. У нее особый дар, она беседует с кем-то, а потом говорит ему слово, а иногда цитирует Священное Писание. Когда я приехал к ней, то представился, а она сказала, чтобы я молился об одном особом даре для себя. Меня обрадовали ее слова, я подумал, что получу дар исцеления, а может и еще какие-нибудь дары. Но она сказала, что я должен молиться о даре харизматической веры. Я рассердился и ушел от нее, ведь я думал не о таком даре. Мне хотелось получить дар распознания или дар исцеления, а не какой-то харизматической веры. Но когда я стал молиться и читать полученное от нее Слово Божье, я понял, что это и есть самый главный дар. Харизматическая вера – это не вера в то, что Бог существует, это уверенность в том, что существует невидимая реальность. Это вера, благодаря которой я могу горы передвигать. Целый год понадобился для того, чтобы понять ее слова. Теперь я уверен, что Господь Бог сделает все для человека, за которого я молюсь. В то же время я готов принять все, что произойдет, потому что знаю – Богу лучше видно.

            Я так понял, что именно от этого дара и началось Ваше незыблемое харизматическое служение?

            Да. Давно, в начале моего общения со Святым Духом, я молился, но ничего не происходило. Чудеса случались только в духовных книгах. Я говорил Иисусу, что это не fair. Только позже я понял, что это вообще не важно, что куда более существенна моя твердая вера, переживаемая харизматическим образом. Это и есть уверенность в том, что белая облатка, которую я держу в руках во время Св. Мессы, является истинным, любящим Богом, хотя я ничего сверхъестественного не вижу. Это уверенность в том, что когда я читаю Розарий, как уже говорил на своей конференции в Шчетине о. Доминик Хмилевски, всякий раз встречаюсь с Матерью Божьей, и моя Мать молится за меня и со мной. Это уверенность в том, что Она близка, что каждое «Радуйся, Мария» имеет силу экзорцизма, освобождения и исцеления. Для меня сила Розария является неслыханной, чудесной и самой главной.

            Эта уверенность идет дальше: все, что захочет ниспослать Бог человеку, просящему меня молиться за него, будет благом. Будет благом, если Бог исцелит человека, и будет благом, если не исцелит. Но вера также и в том, что Он хочет исцелить. Однажды, еще в том приходе, где я работал раньше, ко мне пришла одна старушка со своей дочерью и внуком. Мальчику было десять лет, и они просили меня помочь ему. «Что случилось?» – спрашиваю. Мама с бабушкой стали наперебой отвечать: «В школе все нормально, но, когда наступает вечер, он начинает всех бить, все крушить, пинается ногами, бьет посуду. Однажды даже нож украл из кухни. Он так нас поубивает. После школы он никуда не может поехать, никуда не может пойти с детьми, потому что изо дня в день повторяется одно и то же. Мы ходили к психологу и к психиатру, но они сказали, что это возрастное, посоветовали не заострять на этом внимание, какие-то таблетки прописали. Но ситуация ухудшается тем, что мальчик взрослеет, становится все более сильным». Я помолился и начал разговаривать с ним. «Как тебя зовут?». Он молчал. «У тебя что-нибудь болит?». Снова никакой реакции. Я стал молиться дальше, просил Иисуса помочь, подсказать мне. Внезапно мне пришло в голову спросить про его отца. Я спрашиваю: «Где его отец?». «Умер год назад». «Болезнь? Несчастный случай?». «Нет, он повесился». Я все еще не мог понять, как здесь можно связать одно с другим. Молился дальше, и наконец, задал вопрос, знает ли ребенок, как умер его отец, потому что таких вещей, как правило, детям не говорят. Обе женщины не знали, что мне ответить. «Говорите правду» – попросил я их. «Он знает, это он нашел отца повешенным» – ответили они наконец. Тогда я понял в чем дело. Демоны смерти, страха и тревоги привязались к мальчику.

            Одержимость?

            Нет. Там не было его вины, были порабощение и глубокая духовная рана. Мы молились десять минут, и после молитвы к нему уже ничего не вернулось. Мальчик снова стал вполне нормальным.

            А может это была просто травма после страшного события?

            Да, травма тоже была, но не только она. К этому ребенку привязались демоны смерти, самоубийства, страха, ропота на Бога. Необходимы были благодать Святого Духа и вера, чтобы понять, что происходит, и снять все это с ребенка.

            Это харизматическая вера?

            Частично да. Я знал, что с этим ребенком что-то не так, но что именно, не знал. Много времени у меня не было, и я молился. Я знал, Бог хочет исцелить его, знал, что Он силен это сделать. Но харизматическая вера послужила мне еще во многих ситуациях моей жизни, когда нужно было надеяться вопреки всему, когда нужно было быть уверенным, что Бог может действовать. Речь не идет о том, что должно свершиться чудо исцеления, но должна быть уверенность в том, что Бог может вмешаться, если такова будет Его воля. Когда человек имеет такую веру, то перестает бояться насмешек, поражений, а его воля становится для него не столь важной.

            Четыре года назад, когда я находился в своей родной местности, мне позвонили какие-то люди, попросили помочь. Тогда я был в отпуске, мне хотелось отдохнуть, но оказалось, что звонили дети подруги моей мамы. У них был один ребенок, пятнадцатилетний сын, который всю жизнь провел в больницах. Одна операция следовала за другой. История болезни была длинной, как романы Сенкевича. Наконец, я согласился с ними встретиться. Они рассказали мне о всех врачах, а также о чародеях и знахарях, к которым они также обращались за помощью. А ко мне вдруг внезапно, сам не знаю откуда, пришла уверенность, что этот мальчик проклят. Было бы очень глупо сказать об этом людям, но я это точно знал. Они смотрели на меня с недоверием, которое только усилилось, когда я велел им достать все, что они получили от чародеев, шаманов и знахарей, сжечь все это, а потом выбросить и лекарства. Оккультными предметами они завалили весь стол и спросили: «Вы знаете, сколько денег мы за все это заплатили?». Но у меня была твердая уверенность, что это необходимо сделать, хотя выбрасывать дорогие лекарства было настоящим безумием. Я сказал: «Они будут не нужны». Потом я спросил, как прошло рождение мальчика. Мать начала рассказывать: «Вы знаете, я местная, а мой муж из другого региона Польши. Свекровь никогда не одобряла нашего союза, и ей не нравилось, что ее сын ушел из дома и переехал жить к жене». Тогда я спросил отца мальчика: «Ваша мама как-то связана с оккультизмом?». Оказалось, что связана, что гадает на картах таро и ходит к разным чародеям и целителям. Тогда я все понял. Бабушка навела на них проклятие, может быть, даже за деньги. Через полгода после свадьбы, когда женщина уже была беременна, она попала в автоаварию. Муж не хотел верить во всю эту историю с оккультизмом, ведь речь шла о его матери. Но я задал ему простой вопрос: хочет ли он, чтобы у него был сын? Тогда родители согласились на все. Было 15 августа, торжество Успения Богородицы. Я совершил молитвы освобождения над мальчиком и его мамой. Потом они, с Розарием в руках, опустились в купель с водой, освященной во время экзорцизмов. И, Вы не поверите, все прошло. Сразу же. Тот мальчик здоров, сейчас ему уже почти двадцать лет, а родители приблизились к Богу. Сейчас они трудятся родном приходе, они и сегодня свидетельствуют о великой Божьей любви.

            После таких событий легко иметь харизматическую веру.

            Они только укрепляют ее, вера должна быть в самом начале. И еще нужно помнить, что это сокровище мы носим в глиняных сосудах. Нужно сохранить его любой ценой, это та жемчужина, о которой повествует Евангелие.

            У Вас никогда не было сомнений?

            Тогда не было.

            А раньше?

            Раньше были, и довольно часто. Но с тех пор, как я побеседовал с сестрой Мак Кенна, уже не было. Я все вверял Богу и шел на служение.

            Вы помните, как впервые задействовали харизматическую веру?

            Пожалуй, нет. Слишком много всего произошло с тех пор. Помню, как благодаря этой вере я действовал с особой силой. Это был экзорцизм, совершаемый над молодым человеком, обладающим невероятной физической силой. Трое крепких мужчин, каждый из которых телосложением не уступал Анджею Голота, не могли его удержать. Все трое просто летали в воздухе, так он их раскидывал. Это было невероятно! Я совершил четыре очень трудных экзорцизма, он пришел на пятый. В доме никого не было, все происходило, как в кино. Тогда он сказал мне: «Попроси всех уйти из комнаты…». Мне было трудно выполнить его просьбу, потому что я помнил, как во время последнего экзорцизма он едва меня не убил. А он продолжал настаивать: «Попроси всех уйти, я хочу остаться только с тобой». Я и сегодня не знаю, говорил ли это он, или сатана говорил через него, чтобы расправиться со мной. Внезапно я почувствовал сильное побуждение молиться. Я сказал: «Господи Боже, если он меня убьет, прими мою жертву за него». Помолившись таким образом, я уже знал, что должен остаться с ним наедине. Я попросил присутствующих выйти за дверь. «Я останусь с ним» – сказал я. Потом я сел напротив него и начал экзорцизм, а он впал в транс. До него ничего не доходило. Я закончил молитву, но результата не было. Впервые я столкнулся с подобной ситуацией. Я не знал, что делать. Снова начинать экзорцизм? Вдруг я увидел небольшую иконку Божьей Матери. С минуту я молился, потом положил ему иконку на живот. Он вскрикнул, открыл глаза и сказал: «Вышел. Действительно вышел. Я свободен». Помню свое удивление и замешательство. Я плакал, как ребенок. Нет ничего более прекрасного, как видеть освобожденного человека. Я спросил его, что он чувствовал. Он ответил, что это был сильный удар в живот и боль. Мне показалось, что дьявол, зная, что игра проиграна, и он должен уйти из этого человека по приказу самой Марии, и по Ее велению, причинил напоследок боль и страдание человеку. В том случае действовала Матерь Божья. Иногда приходится слышать, что мы, католики, молимся изображениям, но после того случая я уже знаю, что все это имеет силу, и что Мария может все, может нам помогать, даже через простую иконку, через простое изображение на бумаге.

            Во время экзорцизма человек переживает общение святых, единение со святыми?

            Да. Раньше, до того, как я начал молиться за освобождения, и совершать экзорцизмы, я никогда этого не испытывал. Для меня святые были где-то там, в вышине, а мы находились внизу. Нас только окружали их иконы и скульптуры. Скажу даже, что они меня раздражали. Теперь я знаю, какой великой силой они обладают. Святые также реальны, как и мы, они рядом с нами, нужно только призвать их на помощь.

            Вы их видели?

            Своими глазами нет, но я видел их действие, видел их в глазах тех, над кем совершал экзорцизмы. Видел удивленные глаза одержимых, видел страх на их лицах, слышал крики. Так было, когда я призывал о. Пио, когда просил помощи у Божьей Матери. Когда сказал: «Матерь Божья, приди теперь сюда, в эту комнату и помоги мне», сразу же услышал прямо-таки адский вопль: «Нет, нет, нет!». Агрессия была такая, словно кто-то бежал ко мне наперевес с косой, чтобы отрезать мне голову. Этого нельзя объяснить естественными причинами. Через такие переживания человек сталкивается с тем, во что он должен верить, но верит он в подобное далеко не всегда. Все это укрепляет веру. Сегодня я уже твердо уверен, что загробный мир существует, и святые действуют, и Мария обладает силой. Она наша могущественная Владычица и Заступница. Для меня это не миф, не предмет исследований, не тема для книги. Меня могут привлечь к суду, могут обвинить, выслать куда-нибудь, могут лишить обязанностей священника, но великого сокровища, нашей Небесной Матери, никто у меня не отнимет. А в начале этого переживания был прыжок во тьму, в неизвестное. И это каждый должен пережить сам.

            Встреча с демонами действительно укрепляет веру в Господа Бога?

            Да, укрепляет. Меня часто упрекают в том, что я восхищаюсь демонами. Это неправда. Встречи с демонической реальностью скорее укрепляют во мне веру в Бога и в то, чему Церковь учит о Нем, о святых, о трансцендентной реальности. Об этом также учат многие мистики и святые. Господь Бог показывает, что все то, о чем я некогда знал только теоретически, из книг и лекций, является правдой.

            Экзорцизмы укрепили также Вашу веру в Божью Матерь?

            Не только укрепили, но по сути дали ей начало. До того, как все это стало происходить, у меня не было особой набожности к Марии. Будучи молодым священником, я часто пропускал молитву Розария, когда был один. Набожность к Марии у меня ассоциировалась с Ченстоховой, паломничествами, но сам я не имел никакого общения с Божьей Матерью, кроме служебно-приходского.

            … служебного?

            Известно, что священник иногда должен совершить новенну, прочитать литанию или молитву посвящения Божьей Матери. Но в этом нет ничего глубокого и конкретного. У многих священников такое отношение к Марии, особенно у тех, кто живет в блуде. Где Мария, там нет места для блуда! И речь не о том, что люди иногда падают, я говорю о постоянном пребывании во грехе. Сестры-монахини тоже иногда не имеют тесного общения с Божьей Матерью. И только молитва за внутреннее освобождение и исцеление открывает их для Марии. Однажды я совершал экзорцизм над монахиней, у которой после долгих часов молитвы, было прекрасное видение Божьей Матери. Мария привела ее в Вифлеем, и я тогда понял, что это конец борьбы, что сейчас сестра будет полностью очищена. Так и произошло.

 

 

Глава 3

Раб Марии

 

            Служебные отношения с Марией закончились во время той молитвы в Междугорье?

            Да, тогда я узнал силу Розария и открыл для себя эту молитву. Во время молитвенного штурма за того мальчика, о котором я уже рассказывал, я читал по четыре Розария в день. Для меня это было очень трудно, словно это делал не я. Св. Мессу я служил с радостью, любил поклоняться Святым Дарам, а вот Розарий читал с трудом, несмотря на то, что обычно в Междугорье его легче читать, потому что это место пронизано Розарием и набожностью к Марии. Здесь все его читают, воздух пропитан этой молитвой. Но мне эта молитва давалась с трудом. Однако там во мне что-то изменилось, я решил, что по возвращении из Междугорья, я, стиснув зубы, буду молиться на Розарии ежедневно. Как правило, о таких решениях забывают через пару недель, и я не был исключением. Но все же у меня получилось, и с того времени я каждый день молился на Розарии. Ну, может быть за одним исключением. Когда я болел гриппом, я взял Розарий, чтобы молиться, начал читать «Радуйся, Мария», но не знаю, закончил ли. Наверное, все же заснул, из-за высокой температуры.

            А какой у Вас метод чтения Розария?

            В часовне я стараюсь его не читать, потому что если я, уставший, сажусь, и мне тепло, то, повторяя одни и те же слова, сразу начинаю засыпать. Мне очень нравится молиться на Розарии, когда я куда-то иду, или веду машину. Когда я работал в предыдущем приходе, я часто говорил, что между моей церковью и следующим приходом расстояние не три мили, а один Розарий. Я часто говорю людям, что, когда они стоят в автомобильной пробке, вместо того, чтобы злиться и проклинать, пусть лучше молятся на Розарии. И многие уже привыкли к этому. А я знаю по своей работе экзорциста, что чтение Розария никогда не будет пустой «скороговоркой», потому что каждое «Радуйся, Мария» приводит сатану в ярость. Я видел, что демоны вытворяют на экзорцизмах, когда начинаешь молиться к Божьей Матери. Некоторые вещи до сих пор остаются для меня тайной. Помню, однажды я боролся за одну девушку. Я пользовался Распятием, делал все, что нужно во время экзорцизма, клал крест на ее грудь, на голову, благословлял ее, и даже говорил «во имя Иисуса Христа», но ничего не происходило. Никакой реакции. В какой-то момент я решил прочитать «Радуйся, Мария», и тут началось. Демон рычал так страшно, что, казалось, стены лопнут. Можно сказать, что демон ошалел от ярости.

            На имя Иисуса не реагировал, а услышав имя Марии пришел в ярость?

            Да, но я до конца этого сам не понимаю. Люди спрашивают меня, как же так, ведь Иисус Бог, а Мария только создание, Иисус всемогущий, а крест – это самый сильный сакраменталий. Да, это правда. Действительно, на первом этапе имя Иисуса обладает невероятной силой, демоны сдаются, но бывают и такие ситуации, когда это имя не создает им проблем, они сдаются только когда призывают имя Марии. Они не могут произнести Ее имени, и страшно проклинают Ее. Это Бог дал Марии такую власть над демонами и сатаной. Это прекрасная и великая тайна.

            И что они говорили о Божьей Матери?

            Не буду повторять, потому что это были страшные вещи. Могу только сказать, что они по-особенному относились к Ней, когда затрагивалась тема сексуальных грехов. Такие грехи являются сегодня одними из самых распространенных, они больше всего оскорбляют Бога, и являются самым большим полем деятельности дьявола. А Мария – самое чистое создание, Непорочное Зачатие, и наверно поэтому демоны не выдерживают Ее присутствия и сдаются. Много раз, когда я уже ничего не мог сделать, ничего не получалось, когда мне казалось, что борьба проиграна, я призывал Марию, взывал к Ней или просил, чтобы Она использовала мои руки. И демоны приходили в ярость. Очень редко одержимый человек может произнести «Радуйся, Мария». Помню, однажды я попросил человека, одержимого извращенным сексом, прочитать эту молитву. Он пытался сделать это два часа, и только потом смог произнести хотя бы слово «Радуйся», я уже не говорю об имени Непорочной: «Мария». А потом нужно было сказать «благодати полная». На это тоже понадобились долгие минуты борьбы. Пришлось все повторять и начинать сначала. Демон страшно кричал, когда должен был произнести «благодати полная, Господь с Тобою, благословенна Ты между женами». Демон кричал: «Это я благословенный, а не Она! Это я самый главный». Дьявольская гордыня не в силах вынести Ее смирения. Тогда я действительно увидел, что обещание Божье непреложно, и что Она растопчет сатану. Это реально до боли. Поэтому, когда я слышу, что «Радуйся, Мария» – это молитва не библейская, что она придумана католиками, что в ней нет смысла, меня просто смех разбирает. Каждое «Радуйся, Мария» является сильным ударом в сатану. А если молитва Розария подключается к цепочке Розариев, прочитанных одновременно по всему миру, то это становится могучей силой и мощным оружием.

            На чем это основано?

            Это очень просто. Я иду себе по улице, читаю Розарий, и одновременно присоединяю его и себя ко всем Розариям, прочитанным в эту минуту во всем мире. И в этом сила. Разумеется, иногда это трудно, иногда тяжело, а иногда дьявол выходит на войну, и делает так, что прочитать Розарий почти невозможно. Однажды я ездил на экзорцизм, который оказался очень трудным с самого начала. Несмотря на то, что я выспался ночью, уже с самого утра я чувствовал себя невероятно уставшим, даже не мог вести машину, и решил, что перед началом борьбы следует прочитать Розарий за предстоящий экзорцизм. Но не смог этого сделать. Мои спутники читали Розарий, а моя голова склонялась вниз, я чувствовал, словно кто-то сдавил мне обручем мозг, опустошил мою голову, и я не мог произнести даже одного «Радуйся, Мария». Вокруг меня все молились, а я молчал. Эта проблема прекратилась только когда я вошел в комнату, где должен был совершаться экзорцизм. Я снова был в форме, и уже мог молиться на Розарии в машине, по дороге домой. Но когда я ехал утром на экзорцизм, все повторилось сначала. Дьявол так сильно боялся этой молитвы, что создавал мне подобные проблемы. После таких переживаний трудно относиться к Розарию легкомысленно. Поэтому, даже когда я сильно устаю, когда у меня уже нет сил, я знаю, что все равно должен прочитать Розарий. А он посылает мне невероятную силу, такую, какая была в Междугорье. Там сам воздух был пропитан молитвой, а здесь, в Англии, все намного сложнее, потому что это языческая страна, здесь очень сильна демоническая активность. И все же, когда я начинаю молиться на Розарии, то чувствую себя также, как там, у Матери. Эта молитва похожа на боевой снаряд, если ее начнешь, трудно остановиться. Иногда я так устаю, что не могу даже прочитать молитвослов, но с Розарием нет никаких проблем. Это также плод обращения к Богу, потому что раньше я мог по недели не читать Розария, и это не мешало мне говорить прекрасные проповеди на его тему. Это было лицемерие, страшное лицемерие. Теперь же, когда я говорю о Розарии, о Божьей Матери, то говорю по собственному опыту, и часто слезы навертываются на глаза, а голос срывается.

            Однако многие католики испытывают трудности с этой молитвой.

            Может они не до конца понимают, насколько она сильная, библейская, исполненная огня. Она заключает в себя слова Архангела Гавриила: «благословенна Ты между женами» и слова святой Елизаветы: «благословен Плод чрева Твоего»…. Это слова, которые не может вынести дьявол, потому то он и отвлекает нас от молитвы. Иногда католики не осознают, насколько сильна эта молитва, и как много она дает, и идут искать чего-то у протестантов, словно забывают, что у нас в Католической Церкви, полнота спасения, и никто не получил от Бога больше, чем мы. Зачем искать харизматов у протестантских проповедников, которые отвергают Евхаристию и культ Матери Божьей, если известно, что первой харизматичкой Церкви была Мария?

            А вообще возможна сильная харизматическая молитва без Божьей Матери?

            Матерь Божья является Посредницей всякой благодати. Не какой-то определенной, а всякой. Это догмат веры Церкви. Нет даров Духа Святого без Божьей Матери, они все проходят через Нее. Разумеется, не Она их источник, Она – Посредница. Поэтому стоит задать вопрос: каким духом водятся те, кто плохо говорит о Ней, или пытается уменьшить Ее роль? Матерь Божья – Невеста Святого Духа, и если кто-то негативно о Ней отзывается, уничтожает Ее культ, отвергает Ее, относится к Ней, как к простой женщине, которая родила Иисуса, то не может пользоваться Духом Святым. Она – Его возлюбленная Невеста. В Церкви мы много говорим о Марии, о Благовещении, о Кане Галилейской, о Кресте, но ведь после Страданий, Воскресения и Вознесения Иисуса Мария жила еще много лет. В те годы Она также служила Церкви, можно сказать, держала молодую Церковь до дня Пятидесятницы в своих руках. Это должно было быть совершенно невероятное время, мы мало о нем знаем. Знаем, например, от женщины-мистика Катерины Марии Еммерих, или от других мистиков. Из этой скупой информации мы знаем, что Мария все время постилась, молилась и жертвовала свою жизнь за Церковь, а прежде всего, страдала. Это была Ее миссия, и Она совершила ее до конца. Времена были нелегкими. Апостолы не были «сливками общества» или интеллектуальной элитой, это был простой рабочий народ. Молодую общину потрясали споры между евреями и язычниками, римлянами и греками, между теми, кто говорил о себе «я Аполлосов» и «я Кифин» (1Кор. 1,12). Первые ученики, когда спорили, наверно приходили сначала к Матери, потому что Петр не стазу стал сильным, не сразу понял, как руководить Церковью. Наверно Матерь говорила им о жизни Сына, и о своих переживаниях на Голгофе. А когда община стала входить в силу, Она пожертвовала себя за Церковь, отдала всю свою жизнь. Она смотрела, страдала, молилась. Вся Ее жизнь была одним великим Крестом. Такое отношение к Марии делает Ее очень близкой нам, нашей Матерью, нашей спутницей. И вроде бы мы все об этом знаем, говорим об этом в проповедях, но понимаем ли мы, что Она продолжает страдать, когда видит наши грехи, споры, духовные раны? К сожалению, у меня часто создается впечатление, что бо́льшая часть нашего почитания Марии является, говоря словами св. Людвика Марии Григнион де Монтфорт, ложным благочестием по отношению к Ней. Святой в своем «Трактате» перечисляет много таких ложных почитаний. К сожалению, в этом трактате я увидел также и себя. Мы читаем молитвы, литания, венчики, новенны, просим о благодати, но, по правде говоря, не хотим посвятить Ей всю свою жизнь. Это много стоит, и многого требует. Мало тех, говорит св. Людвик, кто это понимает, и желает стать истинными Ее почитателями и рабами, а не только учениками, когда возникает необходимость, или наемниками за деньги.

            Слово «раб» плохо звучит для наших ушей.

            Но оно передает глубокую истину о природе наших отношений с Марией. Работник может пойти в отпуск, он имеет права́, может требовать зарплату. Раб не имеет права голоса, не имеет никакой зарплаты, не имеет наград, не имеет ничего. Он идет туда, куда ему велят, без ропота и вопросов. Это самое трудное. Но речь как раз о том, чтобы посвятить себя Марии, чтобы отдать Ей все. Так говорит и св. Людвик: мы становимся рабами Иисуса через Марию и в Марии. Когда мы становимся Ее собственностью, мы уже не можем быть ближе к Ее Сыну, потому что Она находится ближе всего к Его Сердцу. Это чудесно. Этот культ становится в Польше все более популярным. «Трактат об истинном благочестии к Пресвятой Деве Марии» расходится, как свежие булочки. Поляки открывают для себя этот культ и святого Людвика. Тысячи моих соотечественников посвящают себя Марии, и это прекрасно.

            Для Вас этот Трактат тоже важен?

            Очень, ведь я уже упомянул, что нашел себя там, где описывался ложный культ. Я почти в каждом пункте могу сказать, где согрешил. Но я нашел себя и в призыве к истинному культу, который трудный, многого требует, потому что мы должны избавиться от своего эгоизма и от собственной воли. Ведь Иисус говорит, что широкий путь ведет в погибель, а узкий и трудный – ко спасению. С истинным почитанием Марии дело обстоит также. Это трудный культ, но приносит прекрасные плоды. Мария ни в чем не отказывает своим слугам, посылает им благодать, в которой они в данное время нуждаются. Я много раз убеждался в этом во время экзорцизмов, во время молитвы об исцелении. Насколько важен этот культ, показывает духовная борьба. Эта борьба начинается у тех, кто хочет отдать свою жизнь Марии. Я всегда говорю тем, кто готовится к этому: как только они начнут тридцати трехдневную подготовку, начнется настоящее духовное испытание. Сатана будет постоянно их атаковать, чтобы они отказались от посвящения Божьей Матери. 90% желающих возвращается ко мне и говорит, что хватит уже с них этой подготовки, потому что из рук все валится, дома все рушится, все не так, и у них ничего не получается. Тогда я им говорю: «Видите, это самое лучшее доказательство, что посвящение имеет сильное духовное значение. Лишь только Вы прикоснулись к сфере, совершенно нежелательной для сатаны, он тут же начал Вас атаковать. Вы обратились к Марии, и дьявол пришел в бешенство. Нужно сражаться по-мужски, и выстоять до конца. Когда совершится посвящение, увидите, что Мария может с Вами сделать». Будь готов к чудесным приключениям.

            Тогда борьба закончится?

            По правде говоря, тогда она только начнется. Но когда мы уже отдадим себя в рабство Марии, Она не только нам, но и через нас начнет посылать невероятную благодать. Самой главной благодатью будет то, что в момент испытаний, даже самых сильных, Матерь Божья даст нам свою веру. Разве это не чудесно? Не знаю, можно ли придумать себе что-то более лучшего в часы испытаний чем дар веры Божьей Матери. Она целиком посвятила себя Иисусу, а мы в час испытаний получим такую же веру, какая была у Нее. Я уже много раз испытал это. Я не хочу никаких других даров, никакой духовности, никакой силы, для меня достаточно только этой веры. Все другое, если мне это будет необходимо для служения ближним, я тоже получу от Нее или через Нее. Но самое главное – вера. Поэтому я сегодня предлагаю это богослужение и посвящение, убеждаю священников и мирян принять его, и сам я также посвятил себя в рабство Марии. Поэтому я горячо убеждаю священников молиться на Розарии, совершать новенны. Иногда я даже пристыжаю священников, говоря им, что у мирян, иногда даже у многодетных родителей, хватает сил, чтобы ежедневно совершить новенну, а священник не может прочитать даже одной молитвы. Миряне служат укором для нас, я вижу это в письмах, которые получаю от них. Люди рассказывают, что делят свой день, чтобы прочитать очередной Розарий: за детей, за семью, за близких. А ведь для этого нужно приложить большие усилия, и у людей получается, потому что вера их велика, больше, чем вера многих из нас, священников. Больше, чем моя. Я думаю, что Матерь Божья посредством этих многочисленных посвящений и прочитанных новенн, готовит к чему-то особенному нашу страну, создает группы людей, готовых к великим испытаниям, грядущим на землю, а прежде всего, на Церковь.

            К каким испытаниям?

            Испытания мы уже видим в Церкви. Это утрата веры, это массовый отход молодежи от Церкви, это доктринальный хаос. Церковь еще никогда не находилась в таком кризисе. Были войны, кризисы, но Церковь стояла твердо. Были скандалы, но не было массового отступничества, не было такого хаоса. Наверно поэтому Матерь Божья столь активна в наше время. Она просит нас и умоляет, как мать своих заблудших детей, чтобы мы вернулись к вере и по-настоящему обратились к Богу.

            Святой Людвик прямо говорит, что в конце времен Бог особым образом подготовил Марию и преданных Ей людей. «Однако власть Марии над всеми демонами засияет именно в последнее время, когда сатана захочет ужалить Ее в пяту́, то есть поставит ловушки для Ее смиренных рабов и бедных детей, которых Мария будет побуждать вести с ним войну. Эти люди будут малыми и бедными в глазах мира сего, будут унижены перед всеми, как пята́, их будут попирать и преследовать, как пяту́ попирают другие части тела. Но взамен они будут богаты благодатью Божьей, которую Мария будет обильно изливать на них. Великие и возвышенные в святости перед Богом, переносящие все с живой верой, твердо опирающиеся на помощь Божью, со смирением пяты́, в единении с Марией, они поразят дьявола в голову и приведут к победе Христовой» – пишет св. Людвик в своем «Трактате».

            А может еще лучше говорит об этом о. Гобби, то есть Матерь Божья подробно объясняет отцу Стефану Гобби в восемьдесят третьем послании, которое нужно рассматривать, как его завещание, последнее послание. Эта последняя страница очень волнительна, она придает мне сил в самые тяжелые часы сомнений и слабости. Матерь Божья говорит о том, что когда будет казаться, что все потеряно, когда Церковь будет лежать побежденной, тогда Она выступит и победит сатану.

            «Мой враг решил, что однажды будет гордиться своей полной победой над миром, Церковью и душами. Но именно тогда Я выступлю – страшная и непобедимая. Его поражение будет великим, тем более, что он будет уверен в своей окончательной победе. То, что Я подготавливаю, действительно является великим. Такого не было еще от создания мира. Поэтому все было предсказано в Священном Писании. Там показана страшная борьба между Мною, Женой, облеченной в солнце, и красным драконом, сатаной, которому удается соблазнять многих людей заблуждениями атеизма и марксизма. Писание предсказало также борьбу Ангелов и Моих детей с поклоняющимися дракону, с теми, кого соблазнили падшие ангелы. Именно Моя полная победа была ясно предсказана. Вы, Мои сыновья, были призваны, чтобы пережить эти события. Теперь вы должны об этом знать, чтобы сознательно приготовиться к битве. Уже пришло время, чтобы Я начала открывать вам часть Моего плана. Прежде всего, необходимо, чтобы Мой враг подумал, что победил всё и всех, что все уже держит в своих руках. Ему будет дана власть проникать даже в Мою Церковь, и ему удастся затмить Храм Божий. Он соберет многочисленные жертвы среди служителей Храма. Это действительно будет время великих падений для Моих возлюбленных сыновей, для Моих Священников. На одних сатана поставит ловушку гордыни, на других – плотской похоти, еще кого-то захочет поймать в сомнения и неверие, или же в разочарование и одиночество. Многие усомнятся в Моем Сыне и во Мне, и подумают, что наступил конец Моей Церкви! Священники, посвященные Моему Непорочному Сердцу, сыновья Мои, которых Я так сильно люблю, которых собираю на сию великую битву, знайте, что первейшим оружием, которым вы должны пользоваться, является доверие Мне и ваше полное посвящение. Побеждайте же искушение страхом, побеждайте разочарование и печаль! Разочарование парализует вашу деятельность и помогает Моему врагу. Будьте радостны, не унывайте. Это не конец Моей Церкви, но начало ее полного и чудесного обновления, которое Я готовлю».

            Так говорила Матерь Божья отцу Гобби. Это потрясающие слова, их стоит все время вспоминать, повторять, потому что они подчеркивают серьезное задание священников. Это настоящая пастырская программа, потому что она исходит от Сердца Непорочной, любимой Матери.

            Вы думаете, что мы, поляки, должны будем что-то делать в годину испытаний?

            Да, и очень много. Когда-то на Востоке стояли такие крепости, как, например, Каменец Подольский, где небольшая группа воинов сражалась с ордами варваров. Думаю, что Польша – это именно такая крепость, такая современная Wester-platte, где, независимо от того, насколько мы изранены, побиты и лишены сил, есть еще группа прекрасных священников, и молодежь, которая хочет действовать, сражаться, евангелизировать. Много было пророчеств, которые прямо говорили о том, что на Польшу возложена особая миссия. Церковь в Польше будет изранена, будет очищена, но, благодаря Польше, придет возрождение. И думаю, что Великое Покаяние было прекрасным тому примером. Там простые люди, не теологи, не епископы, не священники, а десятки тысяч простых людей, стихийно собрались из всех уголков Польши, склонили колени и умоляли Бога о прощении. В то же время они просили Матерь Божью поддержать их. Это убедило меня, что мы – тот самый Каменец Подольский в вопросах веры. На Западе в большей степени уже нет Церкви, остались только разлетающиеся структуры, которые, чисто по-человечески, уже не имеют права на существование, а если они и существуют, то только потому, что являются делом Божьим. Здесь, в Англии, в Западной Европе, мы уже проиграли на всех фронтах: в СМИ, в политике, в религии. Нас напрочь разбили протестанты, в нас бьют исламисты. Они могут говорить о таких вещах, о которых мы, закабаленные «политкорректностью», должны молчать. Мы должны говорить, что Господь Иисус всех любит, что мы все пойдем в рай. Нам нельзя никого и ничего критиковать, нельзя даже называть зло злом. Проповедь о сатане и об аде может привести к белому мученичеству. Такого вы уже не услышите с кафедры. Только Польша пока еще держится. И поэтому демонические силы так сильно нас сегодня атакуют. Атакуют изнутри и из вне. И куда более опасны волки в овечьей шкуре, чем те, кто прямо идет в атаку.

            О чем Вы говорите?

            Говорю о том, что вера и доктрины сегодня размыты, говорю о влиянии протестантизма и пятидесятничества на католицизм. В моду входят новинки, так называемое «помазание духом», которое ничего общего не имеет с Духом Святым. Разумеется, нужно различать отдельные явления, хорошие от плохих, но нельзя не задаваться вопросом: как же так получилось, что внезапно появились совершенно незнакомые люди, очень молодые, и они блестяще приобретают небывалую популярность, их всюду приглашают, открывают перед ними все двери, закрытые перед умудренными священниками? Таким образом в кровь нашей польской Церкви просачивается отрава, хотя бы связанная с Toronto Blessing или другими источниками, имеющими мало общего с доктриной католической Церкви (Toronto Blessing – название духовного центра, где проходили собрания неохаризматиков. Их церковь называлась «Виноградник». Это было в Торонто в 1994 году. Это событие было признано многими «новым излиянием Святого Духа». Во время богослужений участники испытывали «отдых в Духе», говорили на непонятных языках, были «напоены Духом», впадали в эйфорию: смеялись, плакали, тряслись всем телом. Люди падали в обморок, совершали нетипичные телодвижения, произносили разные звуки, подражая животным, что вызвало много сомнений. Характерными признаками этого духовного переживания стали: неконтролируемый, громкий смех во время богослужений, потеря сознания и «отдых». Все это должно было свидетельствовать о Божьем присутствии. Считалось, что эти проявления и нужны были верующим, а люди, ведущие себя таким образом во время богослужений, были «пьяны Святым Духом». Многие пятидесятнические общины критически относятся к этому движению, но многие харизматики принимают его). Нужно сказать этому «стоп!», потому что это очень опасные явления. Это, как говорил о. Гобби, проникновение сатаны внутрь Церкви. Дьявол набросился со всех сторон, чтобы польскую Церковь разбить изнутри, разрушить ее фундаменты, на которых Польша стоит уже тысячу лет. Но Польша не сдается. У нас есть прекрасные священники, миряне, чудесные молитвенные группы, держащиеся Евхаристии и Божьей Матери. .

            Что же, по Вашему мнению, такого опасного в новых формах пятидесятнической набожности среди католиков?

            То, что отвергают Евхаристию, культ Марии, постоянно говорят о том, что не нужно исповедоваться, потому как Иисус уже простил нам все наши грехи, уже спас нас, уже исцелил. Они отвергают крест, страдания, и все время повторяют, что крест должен быть без распятия, потому что Иисус уже не страдает на кресте. Они отвергают учение Священного Писания о том, что мы страдаем вместе со Христом. Они еще много чего отвергают. Не нужно следовать за подобными убеждениями, нужно учить серьезной католической теологии, учить людей понимать, что победа, как говорит кардинал Август Хлонд, придет через Марию. Кто-то хорошо заметил, что Мария – это не приложение к нашей духовной жизни. Мы не победим ад, сатану и зло без Марии, потому что Она своей пято́й поразит дьявола в голову.

            Вы также посвятили себя Пресвятой Марии, согласно указаниям св. Людвика Григнион де Монтфорт?

            Да, несколько лет назад. Это тоже было нелегко. Помню, последние дни своей подготовки я провел в Междугорье. Решил, что в последний день моего пребывания там, то есть 13 мая, в день воспоминания Фатимы, я приму посвящение. В восемь утра мы должны были поехать в аэропорт, но вдруг оказалось, что ранним утром там в храме не служат Св. Мессу. Странно, такое редко бывает, но там так было. У меня ноги подкосились. Особенно странным было, что я и с группой не имел возможности отслужить Св. Мессу. Уже не помню, почему так произошло. В шесть утра я побежал в церковь, но все было закрыто, никого вокруг не было. Когда я уже хотел уйти и вернуться в отель, ко мне подбежала женщина, заведовавшая ризницей, и сказала, что какая-то немецкая группа будет сейчас служить Св. Мессу. Я прошептал: «Иисус, благодарю Тебя». Я присоединился к ним. Не понимал ни слова, молился потихоньку, служил Св. Мессу вместе с другим священником, но мне удалось посвятить себя Божьей Матери. Потом я быстро поехал в аэропорт, и вернулся домой. Но еще большим переживанием было для меня посвящение, то есть его обновление на следующий год, 13 мая, уже в самой Фатиме. Там, как всегда собралась огромная толпа, тысячи священников. Смотрители порядка отвели нам место, мы стояли и ждали. Когда процессия с фигурой Божьей Матери, в торжественной короне, с пулей св. Иоанна Павла II, приблизилась к концу, я начал молиться. До сегодняшнего дня не знаю, каким образом это случилось, но фигура Божьей Матери «проходила» в трех метрах от меня, и я сказал тогда от всего сердца: «Матерь, благодарю Тебя». Я почувствовал в сердце тепло, внезапно фигура задержалась… а несущий Ее повернул Ее лицо в мою сторону. Я видел Ее лицо, смотрел на Нее. На площади миллионная толпа, тысячи священников, а меня поставили там, где как раз и задержалась Мария. 13 мая, Фатима, а я благодарю Марию, стою перед Ней и смотрю Ей в лицо. У меня даже дыхание перехватило. Мне казалось, я вижу сон. И тогда я в очередной раз совершил посвящение. Как символ, свидетельствующий о моем рабстве, я ношу теперь цепочку на руке. Сначала она раздражала меня, но потом я привык, и ношу ее с гордостью, как символ здоровой, мужской, марийной набожности.

            А что это значит: «здоровая, мужская, марийная набожность»?

            Без слащавых молитвочек, песенок, без вздохов и пафоса, зато с сыновним отношением, когда просто можно рассказать о проблемах, по-взрослому, когда уже не садишься маме на колени. У женщин другой характер. Они склонны говорить, петь, жалеть себя, а я этого не люблю. Мне кажется, что лучше прийти к Марии и ясно Ей сказать: «у меня проблема, Ты можешь что-нибудь сделать?». Так я говорил во время экзорцизмов, и Она всегда мне помогала. Без многословия, но конкретными действиями. Таким образом я встречаюсь с Божьей Матерью.

            … встречаюсь?

            Нет, я не говорю о каких-то сверхъестественных видениях, хотя не скрою, я мечтаю о том, чтобы встретить Божью Матерь и увидеть Ее. У меня есть друзья, которые получили такую благодать. А я нет. Однако я видел Ее действия, видел демонов, испуганных Ее приходом, я слышал, что они тогда мне говорили. Они кричали: «Убирайся отсюда, баба, мы не хотим Тебя здесь видеть!». Я знаю, что Матерь Божья хранит меня в моем служении, потому что однажды услышал от демона во время одного экзорцизма: «Я бы убил тебя уже много раз, как собаку, но Она хранит тебя». Все это показало мне, насколько Она близка. Но ведь Мария близка и к каждому из нас. Она хранит меня, простого человека, укрывает своим плащом, оберегает в своем Сердце, обещает быть рядом в минуту смерти. Она также со мной, когда я сражаюсь с собственными слабостями, с ленью, с плотью, с моим прошлым, которое напоминает о себе, а также с демонами, когда я выхожу с ними на поединок. Самое главное в этой борьбе – вера, которую Она нам обещает, если мы полностью посвятим себя Ей. Я ведь каждый день прошу о такой вере.

            Вера в трудные минуты?

            Да, в трудные времена, о которых Матерь Божья предостерегала нас уже в явлениях XVI века в Quito, направленных к сестре Марианне Франческе de Jesus Torres Berriochoa. Это там, а также в последующих явлениях в Ла Салетт, Акито или в явлениях отцу Стефано Гобби. Матерь Божья все время говорила о великом хаосе, о масонских организациях, о схизме в Церкви, о том, что многие представители духовенства продадутся дьяволу, о том, что грех повсюду будут оправдывать. Еще не так давно, если в деревне кто-то жил с женщиной без венчания, все жители деревни осуждали такого человека, постоянно говоря ему, что они живут «собачьим браком». Сегодня в этом не видят никакого скандала, сегодня даже родители католики защищают своих детей, объясняя их грехи тем, что дети должны сначала попробовать, что на дворе XXI век и т.д. То же самое мы слышим, кода речь заходит о гомосексуализме. Говорят, что Господь Бог есть любовь, что такие люди никому не причиняют зла, никого не убивают, и плюс ко всему, любят друг друга. Да разве же Бог их не поймет? А когда этих аргументов недостаточно, говорят о милосердии, говорят, что Бог все простит. Именно от такого мышления, от таких ложных представлений о милосердии и предостерегает нас Божья Матерь, говоря, что во время великих испытаний люди будут полностью оправдывать и объяснять грех, а мы будем все больше погружаться в темноту.

            Когда Вы впервые приехали в Междугорье?

            Много лет назад, еще до моего, как я говорю, обращения. Меня очень долго убеждала поехать моя добрая подруга Ангелика. Она руководила мною, как старшая духовная сестра. Она без конца все повторяла: «Ты должен, должен туда поехать». Она финансировала эту поездку, и я согласился. Это было в 90-х годах. Там у меня сильно разболелся позвоночник. Мне было так больно, что я не мог даже до ванны дойти в отеле. Я злился, спрашивал себя, зачем я вообще сюда приехал. А нужно сказать, что когда я туда впервые поехал, Междугорье выглядело совершенно не так, как сегодня. Не буду скрывать, оно выглядело весьма примитивно. А я не мог даже на Св. Мессу пойти. Тогда я со злостью спросил: «Матерь Божья, зачем Ты меня сюда привела?». Потом я принял очень сильное обезболивающее и поехал на такси с Ангеликой к Небесному Кресту. Тогда это были простые доски, сбитые в форме креста на каменистом клочке земли. Я решил там помолиться. Думал, хоть однажды, но я помолюсь в Междугорье. Я сказал подруге: «Подожди минуту». Она села на камень, а я встал на колени под крестом, и начал молиться. Не знаю, что тогда со мной произошло. Я отрешился от всего, словно кто-то дал мне успокоительное. Когда пришел в себя, повернулся к ней, и увидел, что она очень сердита. Я спросил ее: «Что случилось? Я всего лишь немного помолился». «Немного? – спросила она ледяным голосом. – Ты уже четыре часа здесь стоишь на коленях!». Тогда я подумал, что она шутит, но она говорила правду. Я ничего не чувствовал тогда, у меня не было никаких видений, но я находился в другом измерении реальности. Ангелика сфотографировала меня, и у меня до сих пор хранятся эти фотографии.

            Что же тогда произошло?

            Сам точно не знаю. Та боль была зачем-то нужна, также, как и духовное переживание под крестом. Что-то должно было надломиться в моем сердце, я должен был каким-то образом встретиться с Божьей Матерью. Думаю, что это было Ее первым прикосновением. Тогда был 1996 или 1997 год. С тех пор я начал регулярно ездить в Междугорье, не мог с ним расстаться, не мог вернуться к реальности. Каждый год Господь Бог посылал мне очередные духовные переживания, я испытывал что-то новое. Наконец пришло время исцеления того мальчика, о котором я рассказывал, а потом мы ездили с ним туда вместе с паломниками из прихода. Сколько раз, приезжая туда, я испытывал трудности. Вроде, я должен был радоваться, но не мог. Помню, однажды меня все раздражало, все окружающие, даже этот исцеленный мальчик меня нервировал. Вместо того, чтобы идти на молитву, он остался в отеле и играл там на компьютере. Меня это просто до бешенства доводило. Наконец я решил, наверное впервые за все время, что уеду раньше, что пойду только на последнюю Св. Мессу. Потом соберу вещи и уеду. Я очень хорошо помню тот день. Я рано встал, сказал Иисусу, что это моя последняя Евхаристия здесь, после чего я упакую чемодан и уеду. «И пусть здесь делают, что хотят. Хватит с меня этого Междугорья, хватит с меня этого места». Я тогда не знал, что это духовная борьба, что так действует сатана. Я думал, что со мной что-то не так, что я теряю время на то, в чем нет никакого смысла. Я был сыт всеми этими проповедями, явлениями… в общем, всем. Наконец, я пошел на Св. Мессу. Я пришел на службу, служил тогда вместе с англоязычными священниками. Руководил Св. Мессой какой-то ирландец, а Евангелие читал дьякон, у которого был немного смешной акцент. Евангелие повествовало о том, как Петр пошел по воде. Как же меня это раздражало, как же хотелось уехать. Когда началась проповедь, я думал только о том, чтобы она была не долгой. Если проповедник станет затягивать, я уйду, не дожидаясь конца Св. Мессы. Вот такие были мысли. Внезапно я услышал слова проповедника: «Выйди уже наконец из своей лодки. Сколько же ты будешь в ней сидеть, сколько можно оставаться маленьким, незначительным человечком? Посмотри, как прекрасно море. Не бойся, Он видит тебя, Он поддержит тебя. Сделай что-нибудь уже сейчас, не мешкай». Не знаю, что тогда произошло, но я начал плакать. Рядом со мной сидели два священника, а у меня ручьем текли слезы. Я много раз слышал, да и сам много раз говорил, что нужно довериться Иисусу и выйти из лодки. Но именно тогда эти слова потрясли меня, и я подумал, что следующую ночь нужно провести вне отеля, взять Священное Писание и пойти на гору Креста. Так и было. Это была прекрасная, лунная ночь. Идя на гору, я через шаг читал одно «Радуйся, Мария». Впереди у меня была целая ночь, не нужно было никуда спешить. Наконец, я поднялся на гору, я был там совершенно один. Зажег лампаду и начал читать Священное Писание. Город внизу был освещен, а я оставался один на горе, и звезды светили мне с неба. Прошел час, может больше, и я решил, что достаточно. Ведь я не мог всю ночь напролет читать Библию. Тогда я встал на колени, обратившись лицом к Междугорью, поднял руки к небу и стал молиться к Святому Духу. Слышен был только шум ветра. Ветер был теплым. Я уже не осознавал, стою ли я, или сижу, или стою коленях. Я не чувствовал боли в коленях. Ничего не чувствовал. Не знал, что со мной происходит. Наконец рассвело. Я встал, начал спускаться вниз, казалось, я левитирую. Чувствовал, что иду по земле, но не чувствовал камней, как будто кто-то возносил меня вверх. Не знаю, что со мной тогда было. Я пошел на Св. Мессу, и все время плакал. А ведь никто тогда надо мной не молился, не было никаких харизматических переживаний. Много лет спустя я понял, что все произошедшее тогда со мной, все мое раздражение, было борьбой с дьяволом, это он атаковал меня, чтобы помешать тому, что Господь Бог хотел мне дать, что Он приготовил для меня. С тех пор я знаю, как важно выйти из лодки, из сферы своей безопасности, будет ли это семья, приход или даже конгрегация, и пойти за голосом Иисуса, чтобы все время устремлять на Него свой взгляд. Иначе мы можем потеряться или даже утонуть.

            У Вас были еще такие духовные переживания?

            Я не мистик, у меня нет каких-то великих, необъяснимых духовных переживаний и испытаний, но со мной, по крайней мере однажды, произошло еще нечто подобное. Это было в Тезе, куда я поехал с молодежью из прихода. Мне не очень там понравилось, снова дьявол пришел там в ярость, и я ни на чем не мог сосредоточиться. Тогда я решил после ленча пойти в маленький приходской храм, и там помолиться. Зашел, а там четыре стула и дарохранительница. Можно руками достать до обеих стен. Я подумал: «Что я здесь буду делать?». Я взял стул, сел напротив дарохранительницы, открыл Библию и стал читать. Читал, может, минут пять, и внезапно потерял контакт с реальностью. Но уже не так, как в Междугорье. Здесь я слышал и видел, как люди входили и выходили, как разговаривали и разглядывали храм, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Я находился в какой-то внеземной реальности. Это было похоже на сон в Духе Святом. Я сидел с часу до пяти. Уже начал беспокоиться, попросил Господа Иисуса, чтобы Он что-то сделал и отпустил меня. Так и случилось. Я бежал в деревню, и снова, словно левитировал. Шел, не чувствуя, иду ли я или просто лечу в воздухе. Было такое чувство, словно меня кто-то толкал через воздух. Мама исцеленного мальчика была тогда с нами в Тезе, и она дала мне открытку с фотографией того маленького храма, на которой написала: «Никогда не забывай того, что Бог дал тебе испытать в этой маленькой церкви». Конечно, этого никогда не забудешь. Истинная благодать Божья приходит с неба, неожиданно, как дождь в ясную, солнечную погоду. Эту благодать не нужно выпрашивать на молитве, за нее не нужно поститься, она – дар, который приводит к тому, что реальность веры становится очевидной. У меня было три таких духовных переживания, и теперь я уже могу говорить, что часто не столько верю, сколько знаю, потому что сам испытал, что вера является истинной. Это не значит, что у меня нет проблем. Иногда мне кажется, что всё, с меня хватит, иногда я прошу дать мне какое-нибудь знамение. Но я знаю, что нельзя сдаваться. Бог всегда рядом с нами, и Он, как отец, несет нас на Своих руках.

            Если не считать эти три случая, Ваша повседневная молитва, если можно так сказать, нормальная?

            О, да. Конечно нормальная, и иногда дается мне с большим трудом. Дьявол все время действует, манипулирует, бьет по моим слабым местам. Но тогда я иду в часовню, открываю дарохранительницу и только смотрю на Иисуса. И крепко держу в руках Розарий. Никогда его не выпускаю, с того памятного события в Междугорье в 2004 году.

            У Вас никогда не было сомнений в истинности явлений в Междугорье? Ведь на эту тему все еще идут дебаты.

            Не было, и сейчас нет. Иногда мне самому кажется, что Матерь Божья там все время говорит одно и тоже: «молитесь, обратитесь к Богу». Сама атмосфера того места необыкновенная. Там ничего нет, есть только одна улица, церковь, ресторан. И выглядит все это ужасно, потому что набожные старики почти все поумирали, пришло новое поколение, которое, как и везде, почти не молится, иногда только приходит к церкви. Одним словом, если смотреть со стороны, ничего особенного. Но там по-другому дышится, чувствуется присутствие Божьей Матери. Я могу поехать в прекраснейшее место мира, на пляж, в пятизвездочный отель со всеми удобствами, и вернуться уставшим, но из Междугорья я всегда возвращаюсь другим человеком. В толпе людей, приезжающих туда, всегда пребывает духовный мир. И я считаю, что этот мир должен испытать каждый священник, каждый должен поехать туда, каждый, кто хочет рассказать об этом месте и о явлениях. Если кто-то негативно отзывается о Междугорье, я советую ему посетить это место, говорю ему: «Иди, посмотри». Сам о себе я могу сказать, что уже не был бы священником, если бы не это место. Там открываются тайники сердца, которые необходимо раскрыть, очистить, исцелить. Самое главное духовное переживание там – это исповедь. Не знаю, почему, но там в исповедальнях происходят чудеса. Там и священники по-другому исповедуют, и люди иначе переживают исповедь. Это общее переживание миллионов верующих и тысяч священников. Когда-то, находясь в Междугорье, я испытывал небольшой духовный кризис. Мне ужасно надоедали люди, которые все время от меня что-то хотели, я шел служить Св. Мессу, а они уже ждали меня и просили, чтобы я за них помолился. Дошло до того, что я сказал: «Господи Иисусе, я больше не хочу, хватит с меня этих молитв над людьми, да и вообще всего остального». У меня было много сомнений. В жаркое послеобеденное время я вошел в храм св. Иакова и начал молиться, а скорее жаловаться Иисусу, и этих жалоб было много. Я сказал: «Иисус, дай мне теперь какое-нибудь знамение. Если этого не будет, то я все брошу, буду обычным настоятелем, буду служить Св. Мессы, заниматься приходом, и никаких больше молитв об освобождении, никаких возложений рук, никаких поездок, никаких экзорцизмов. Я брошу все, потому что с меня уже хватит». Наверно, дьявол, искушая меня, заставил меня все это высказать, но я помню, что я требовал знамения. Когда я выходил из церкви, меня остановил какой-то старик. Он схватил меня за руку и стал просить его исповедать. Оказалось, это поляк, работающий миссионером в Африке. Я хотел сказать ему, что исповедь будет здесь в шесть вечера, но подумал, что ведь это священник, и решил исповедать его. Только где? Я был одет в рубашку, поэтому не захотел идти в исповедальню. Мы вышли на улицу, а там стояла жара, и меня сразу же залило потом и злостью. Однако я выслушал исповедь, отпустил грехи, и хотел уже уйти, но подумал, что можно было бы еще над ним немного помолиться. Я положил на него руку, стал молиться, а он внезапно расплакался, и стал стонать от боли. Я отскочил, спросил, что случилось. Он успокоился, и сказал, что солгал мне на исповеди. Да, он работает миссионером, но уже двадцать лет живет с женщиной. В этом он никогда не признавался на исповеди. У меня сразу пропала охота требовать знамений. Я еще раз исповедал его, и продолжал с ним беседовать. «Что Вы здесь делаете?» – спросил я. «Приехал сюда на месяц, к Марии, чтобы разобраться в некоторых вещах, но здесь ничего не происходит» – ответил он. Я сказал: «Наверно до сегодняшнего дня ничего не происходило». Он снова расплакался. Вечером я еще раз помолился над ним за его освобождение и очищение от всех его святотатственных исповедей, и недостойно отслуженных Святых Месс. Он заснул в Духе Святом, а когда проснулся, я сказал ему, что он должен теперь во всем разобраться: уже сегодня написать той женщине и расстаться с ней, а также рассказать настоятелям о том, как он жил. Он сказал, что конечно расстанется с женщиной, но настоятелям ничего не напишет. Он объяснил: «Я считаюсь образцовым священником, я уже много лет, как священник, люди берут с меня пример там, на миссии. Все думают, что сюда я приехал отдыхать и молиться, мне позволили целый месяц провести в Междугорье». Но я не уступил ему и сказал: «Напишите настоятелю. Нужно говорить правду. То, что сегодня произошло – чудо для Вас. Быть или не быть. И я говорю Вам: быть или не быть на Небе». Все же он упирался. На другой день я встретил его перед Св. Мессой. Я уже был одет в литургические одежды, а он хотел во что бы то ни стало поговорить со мной. Он был бледен, весь дрожал, казалось, его охватила паника. «Я должен поговорить с Вами сейчас же». Я ответил: «Не сейчас, после Св. Мессы». Во время Св. Мессы, я сидел, как на иголках. Потом он рассказал мне, что случилось. «Включил компьютер, написал моей женщине, что нахожусь в Междугорье, что Божья Матерь дала мне знак, что это чудо, что я должен с ней расстаться, потому что не хочу идти в ад, и не хочу ее туда привести. Потом выслал ей это письмо е-маилем». Я спросил: «Настоятелям Вы тоже написали?». «Нет, настоятелям не написал. Но когда сегодня утром я встал и открыл почту, там был е-маиль от моих настоятелей. Они были мне очень благодарны, за то, что я остался тверд в истине, и сказали, что я должен как можно скорее вернуться в Польшу». Он говорил, а сам весь трясся. Потом показал мне адрес. Он написал адрес своей женщины, а е-маиль почему-то пришел к настоятелям…. Я сказал ему: «Матерь Божья сражается за Вас». Разве такие вещи не являются чудом?

            Невероятно….

            И такой случай не единственный. Помню, однажды я был в Междугорье ранней весной. Молодежь училась, и я приехал туда с группой, состоящей почти из одних пенсионеров. Во время одной Св. Мессы я увидел молодого парня, похожего на итальянца. По виду ему было лет пятнадцать. На следующий день он попросил меня об исповеди. Перед исповедью я спросил его откуда он, и что он здесь делает, почему он не в школе? Он ответил: «Я из Нью Йорка. Мама забрала меня из школы, сказала, что это важнее». Мне стало интересно, что же может быть для молодого человека важнее учебы? А он начал плакать. Я взял из исповедальни салфетки (в Междугорье в каждой исповедальне лежат салфетки) и стал с ним разговаривать. «Что случилось, Джордан?». «Я люблю спорт, катаюсь на велосипеде, играю в баскетбол, но страдаю редкой болезнью. У меня постепенно атрофируются мышцы, и может, через год я вообще не смогу больше ходить, буду ездить на кресле» – всхлипнул он. Мать забрала его из школы, привезла сюда, чтобы молиться о чуде, но он не верит в чудо, хотя и не хочет быть калекой. Помню, как он кричал: «Я не хочу, я не хочу быть калекой, я не хочу быть калекой, я люблю свою жизнь!». Я тогда ему сказал: «Джордан, доверь все Божьей Матери». И все. Мы разошлись в разные стороны. Я еще несколько раз видел его в Междугорье, даже рукой ему помахал, но мы больше не разговаривали. Однажды вечером, когда было темно, около 11 часов, я подошел к фигуре Воскресшего Христа. Из колена этой фигуры непрестанно капает вода, ее называют «слезами Иисуса». Капля за каплей, прямо из металла течет вода, вопреки законам физики. Люди собирают ее. Тем вечером мне захотелось там немного помолиться в тишине. Я подошел, смотрю, а там, на лавке, с опущенной головой сидит Джордан, закрыв лицо руками. Я знал, что он утром уезжает, но понятия не имел, что могу сделать. Не заметить его было глупо, а подойти я боялся. Боялся остаться в этом пустынном месте наедине с несовершеннолетним. Наконец, я решился. Сел рядом с ним, и стал молить Бога, чтобы Он подсказал мне, что я должен делать.

            И что Вы сделали?

            Положил ему руку на голову, стал молиться. Это продолжалось с минуту, потом он посмотрел на меня. «Прости, что мешаю тебе молиться» – сказал я ему. Он ответил, что не молился. «Я сидел здесь и сказал Иисусу, что если Он действительно существует, то пусть подаст мне знак. И вдруг я почувствовал Вашу руку у себя на голове» – сказал он мне. Знаю, это звучит неправдоподобно, но это был момент его полного выздоровления. Сейчас ему далеко за двадцать, он играет в баскетбол, ездит на велосипеде, поднимается на горы. Когда у него в этом году был день рождения, я написал ему, спросил, помнит ли он меня. Он ответил, что никогда меня не забудет. Самое удивительное во всей этой истории, что я не молился за него как-то по-особенному, не было ни борьбы, ни харизматов, ни прославления, только простая, краткая, обычная молитва, которую вдохновил тогда Дух Святой. Дух Святой привел меня к нему, и это Он сделал, что мальчик выздоровел. Мне больше всего нравится Евангельское повествование о том, как Иисус посылает Своих учеников на дело благовестия без сумы́ и посоха, с пустыми руками. Мы, современные люди, говорим, что нам для евангелизации, для пастырской работы необходимы программы, специально подготовленные молитвы, оборудование, видеоаппаратура и т.д. А у Апостолов ничего не было, только пустые руки и вера. Они верили, что могут дать людям то, что имеют, то есть исцеление, изгнание бесов…. Это харизматическая вера.

            Петр даже воскрешал.

            Именно. А мы делаем акцент на совершенно другие вещи. Мы не молимся с верой, не исцеляем, вместо этого мы создаем структуры, организации, проповедуем самих себя, теологию, и бежим от харизматов, которые Бог нам дал. Почему? Потому что знаем, если мы вступим на этот путь, откроем его сокровища, нам это будет дорого стоить. Мы должны будем обратиться к Богу, изменить свою жизнь, а также мы потеряем друзей, доброе имя, положение, будем часто конфликтовать с настоятелями. Куда более безопасно заниматься укреплением структур и организаций, чем совершать то, к чему призвал нас Иисус. Мы разменяли наше священство по мелочам и прекрасно себя чувствуем. Но кто сегодня захочет отдать жизнь за теологию или организацию? Жизнь можно отдать только за Иисуса, которого встретишь лично, в которого уверуешь, которого полюбишь превыше всего на земле.

 

 

Глава 4

Сила Христова священства

 

            Чем для Вас является священство?

            Смотря какой период моей жизни рассматривать. На первом этапе, еще до моего духовного изменения, я не вполне понимал смысл священства. Оно давало мне возможность хорошо и выгодно жить, давало престиж, много связей, большие возможности, которых бы у меня не было в другой ситуации, но… может это странно прозвучит, священство не приближало меня тогда к Богу. Я делал то, чему научился, шел туда, куда меня посылали, мне нравилась такая работа, но я не видел в ней ничего особо ценного, во всем этом не было третьего измерения. В моей священнической жизни просто не было глубины. Она походила на большой цветной телевизор, то есть всегда показывала плоский образ, образ без глубины и пространства.

            Должен сказать, что у меня никогда не было сомнений в моем призвании. Не было также и кризиса веры в существование Бога. А потом началось непонятное внутреннее беспокойство, боль, я потерял свою внутреннюю идентичность, мне не хватало огня, я был, как соль, потерявшая вкус. Долго я не мог понять, что это значит, почему все это происходит, ведь я старался быть исполнительным, поддерживать со всеми добрые отношения. Однажды я прочитал, что во времена Иисуса соль продавали не в мешочках или кристаллах, а продавали камни, покрытые солью. Эти камни собирали в мешочки, а потом бросали их в пищу. Когда они отдавали всю соль, то теряли при этом вкус, и превращались в обычные камешки. Так было и со мной. После долгих лет священства во мне было все больше камешков и все меньше вкуса. Если бы не сверхъестественное вмешательство Божьей Матери, которое остается для меня тайной, я, скорее всего, был бы простым священником. Но, как говорят пилоты, это был бы «полет по инерции», и он привел бы к катастрофе.

            Что это значит?

            Так говорят пилоты. Бывает, что время полета при определенных атмосферных условиях с нулевой видимостью машину переводят на автопилот. Приборы показывают, что все в порядке, но случается, что из-за перепадов давления, приборы показывают одну высоту, а на самом деле самолет летит намного ниже. Нам кажется, что мы в безопасности, но если перед нами гора, то спокойный полет завершается катастрофой. Неопытный пилот не знает об этом, он руководствуется приборами, теряет бдительность, но в действительности ему грозит авария. Так было и у меня, и я думаю, что так обстоят дела и у многих верующих, в том числе и у священников. Вроде бы все в порядке, мы успешно работаем, и я работал, был по мнению моих настоятелей хорошим священником, мой приход увеличивался, я реализовал себя, как священник, но мне не хватало глубины. Я летел к пропасти, не зная об этом. Я хорошо летел, превращался в запрограммированного предпринимателя. Любящий Бог часто посылает знаки, предостерегает нас, но прежде всего, наша внутренняя гордыня не позволяет нам обратить внимания на эти предостережения. И если бы однажды управление не взяла на себя Мария, думаю, меня бы уже не было.

            Откуда такая уверенность?

            Из примеров моих знакомых. Когда я впервые ехал по приглашению в Междугорье, с учетом, что эту поездку мне оплатили, кроме меня этим приглашением воспользовался еще один священник. Мой друг прекрасно провел время в Междугорье, он развлекался, ходил по ресторанам, смеялся, служил Св. Мессу, а потом продолжал гулять. У него был шанс, но он его не использовал. Через несколько лет он оставил священство, и ушел с молодой девушкой. Сейчас они уже расстались, детей у них не было. Девушка бросила его, а он потерял свое призвание. Я использовал свой шанс, потому что кто-то вел меня, но я знаю, что, если бы не несколько незначительных событий, со мной могло быть тоже самое. Если бы я тогда не начал выбираться из пустоты, охватившей меня, как священника, от меня бы ничего не осталось. Клириков учат теологии, экзегетики, философии, учат многим полезным вещам, говорят, что такое священство, каковы его аспекты и т.д. Но во многих семинариях мира, а прежде всего в Англии, студентам не объясняют, что священство – это в первую очередь подготовка к благовестию без компромиссов, к духовной борьбе. Рукополагают людей совершенно неподготовленных к борьбе с духом мира сего. Что уж там говорить о борьбе с силами зла…. На Западе дьявол не существует, его место занял дух интеллектуализма. Все можно объяснить при помощи разума и медицины. Есть области, где на сотни тысяч верующих (а это часто наши потерянные земляки), духовно больных, нет ни одного компетентного экзорциста, а приходы в основном являются местами, где оказывают религиозные услуги. Такой подход не может закончиться ничем хорошим для многих бедных, ищущих душ.

            Вы считаете, что многие священники продолжают сегодня «полет на автопилоте к месту катастрофы»?

            Меня можно за это осудить, но у меня именно такое впечатление. Немногие священники, действительно немногие, открывают сегодня глубины священства, переживают личное глубокое обращение к Богу, открывают заново для себя Иисуса, силу крещения в Духе Святом, Его дары и харизматы. Мало кто пользуется ими. Многие священники звонят мне или пишут письма с просьбой помочь им открыться на действия Святого Духа, они хотят быть настоящими, снова открыть свое призвание в призвании священника. Священникам я не отказываю, но всегда предупреждаю, что их ждет духовное преследование, а часто и отвержение со стороны собратьев. Многие готовы принять вызов ради спасения своей души и душ своих ближних.

            Когда Вы были крещены Святым Духом?

            Мое первое обращение в Междугорье еще не было тесно связано с Духом Святым, я постепенно постигал харизматы, постепенно открывал их, и иногда меня все это сильно раздражало. Я не знал тогда, что так действует злой дух, меня все тогда шокировало. Только в Тезе, где не было особых происшествий, и никто за меня не молился, там, в маленькой церкви Дух Святой наполнил меня. Я не просил этого духовного переживания, не ожидал его. Я сидел там, читал, молился, а Бог все взял в Свои руки.

            Из того, что Вы рассказывали, выходит, что все совершилось без каких-либо сверхъестественных явлений, без говорения на незнакомых языках, без всего того, что ассоциируется с крещением в Духе Святом?

            У меня не было никаких духовных происшествий, никакого духовного «бума». Я не говорил тогда на незнакомых языках, но знаю, что в тот день Бог крестил меня в Духе Святом. Я сидел перед дарохранительницей в той церквушке, в тишине и молчании, со Священным Писанием на коленях, и не было никаких духовных чудес, но я знаю, что тогда Бог изменил меня и изменил сильно. Все это произошло уже после изменения в Междугорье, после чудесных переживаний рядом с возлюбленной Матерью, Невестой Святого Духа.

            После многих лет экзорцизмов?

            (Смех) Даже не верится, что можно совершать экзорцизмы без Духа Святого, но почти так и было. Я учился совершать экзорцизмы по книгам, знал теорию, но у меня не было полной уверенности, что через меня действует Сила Божья. Я ничего не знал об охранных молитвах, об очистительных молитвах после экзорцизма. Это просто чудо, что со мной ничего не случилось. Я был глупым, невежественным и ничего не знал, но Господь Бог хранил меня. А я все усовершенствовался, читал, трудился, и понятия не имел, как сильно Дух Святой может все изменить, какую власть имеет Он, чтобы дать новую жизнь, открыть новые, неизвестные горизонты. И Он изменил все именно в той маленькой церкви, где-то на юге Франции. Не на стадионе, не в большом зале, не во время какой-то большой встречи или заступнической молитвы, но во время самой обычной, тихой и простой молитвы. Истинная сила исходила из дарохранительницы. Это потрясающе, это так очевидно, но я, как священник, к сожалению, долго ждал этого открытия.

            И на этом Вы стали созидать свое священство?

            Благодаря этому я стал постепенно входить в совершенно другую сферу жизни, начался полет выше облаков, я уже не брёл на ощупь. Я стал больше видеть, больше чувствовать, стал слышать. Нет, это вовсе не значит, что я стал супер-священником, каким-то суперменом, который никогда не грешит. Я не стал похож на святого с красивой иконы, чей взор устремлен к небу, и у которого в руках распятие. Господь Бог стал показывать мне вещи, которые происходили вокруг меня, и на которые раньше я совершенно не обращал внимания, о которых понятия не имел, даже если где-то о них и читал. Потом Бог стал вести меня туда, куда я не ожидал. Мне и в голову бы никогда не пришло, что я буду говорить к многотысячной толпе, что буду молиться над тысячами, что буду ездить на духовные упражнения, которые состоятся на стадионах, что меня будут слушать на YouTube сотни тысяч человек. Все это не умещалось в моей голове. Если бы мне кто-то об этом сказал, я бы его попросту высмеял. Но Бог постепенно вел меня к этому. Небольшими шагами. Бог очищал меня от духовных ран, от невежества, несознательности. Очищал через слова и обличения других людей, даже моих собратьев в священстве. Бог ставил на моем жизненном пути прекрасных людей, посылал меня в разные страны. Наконец я попал в центр, о котором уже рассказывал. Я ехал, совершенно не зная, что меня там ждет, боялся, но без страха ответил на призыв Духа Святого. Тогда я понял очень многое, многому научился, многое испытал. Это были два прекраснейших месяца в моей жизни. Там, откровенно говоря, я просто дышал Духом Святым, там получил дар истинной мужской набожности, дух борьбы за спасение людей. И за свое спасение.

            Вы иногда боитесь такого священства?

            Когда человек понимает, что силой Духа Святого моими рукам совершается Пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса, а моими устами Дух Святой совершает отпущение грехов, то мне кажется, что по-человечески, остается только бежать от страха и чувства своего полного ничтожества и греховности….

            Единственное, чего я действительно боюсь в моей жизни, так это потерять собственное спасение. Священное Писание говорит, что мы должны со страхом и трепетом совершать дело своего спасения. Я слишком много видел, что дьявол может сделать даже со священниками и монашествующими, поэтому и боюсь. Это не тот поражающий страх, который может перейти в манию. Я люблю Бога и знаю, что нахожусь в Его руках. Знаю также, сколько всего я перепортил, и как поздно прозрел. Боюсь, потому что все началось слишком поздно, я много лет потерял, совершил множество грехов, которых сегодня стыжусь, и которых не стал бы сегодня совершать. Знаю, что дьявол таким образом действует, это он нашептывает, что Бог не простит моих грехов, дьявол обвиняет меня днем и ночью, как говорит Священное Писание. Я знаю, что много лет был только наемником, а не Божьим священником. Этого я действительно боюсь. Также боюсь, что все это заведет меня слишком далеко, что я поддамся искушению и стану предводителем какой-нибудь группы людей, каким-нибудь гуру, который поведет своих слепых приверженцев, и для которых станет идолом. Тогда уже не Иисус будет на первом месте и не Евангельская истина. Я знаю, как легко пересечь границу. Гордыня подстерегает всех нас. И еще я иногда боюсь того, что ждет меня. Господь Бог может ожидать от меня чего-то конкретного. Но смогу ли я реализовать Его планы или хотя бы понять их? У меня никогда не было никаких пророческих снов, только два раза я видел во сне что-то необычное. Первый раз, еще в лицее, во время коммунистического режима. Мне приснилось, что я нахожусь в огромном храме, вокруг множество людей, одетых в красные одежды, и я среди них…. Этот сон вспомнился мне в день рукоположения, потому что тогда, в лицее, я видел во сне именно этот день. Мы стояли посреди кафедрального собора, вокруг было множество людей, и мы все были одеты в красные ризы. Это было торжество св. Анджея Боболи. Воспоминание промелькнуло, как молния. Через столько лет. Тогда я видел себя. В другой раз мне тоже приснился сон, но я не знаю, что Бог хотел мне через него сказать, потому что сон этот еще не исполнился. Я видел, что свидетельствую об Иисусе в Евхаристии. Тогда я держал в руках Господа Иисуса в Евхаристии, а люди кричали: «Брось это, иначе мы тебя убьем! Это не Иисус, отрекись от Него!!!». Я понятия не имел, о чем речь. Я кричал этим людям: «Это Иисус, это Живой Бог…. Вы можете убить меня, но не распинайте Его во второй раз, не делайте Ему зла». Странно. Я не знаю, что это значит…. И молюсь, чтобы так и не узнал этого в жизни.

            А как Вы стали священником? Вы с детства чувствовали призвание, или оно пришло позже?

            Конечно же не с детства. Оно появилось только в четвертом классе лицея, незадолго до выпускных экзаменов. Внезапно я почувствовал, что хочу быть священником. Честно говоря, это была последняя дорога, которую я мог бы выбрать. Тогда возникли проблемы, потому что священник, учитель катехизиса, не любил меня, а я его. Он не поставил мне хорошей оценки за уроки религии. А как я мог идти в семинарию без характеристики? Я плохо понимал, что со мной происходит. Я был похож на парня, по уши влюбленного в девушку. Это немного напоминало духовную манию, словно кто-то поймал меня за шею. Я был уверен, что должен пойти в семинарию. Но я даже никогда не прислуживал на Св. Мессе, не ездил на молодежные духовные упражнения, и вдруг такое переживание…. Я чувствовал, что влюбился, только не знал в кого, и к кому могу обратить свое сердце. Я знал, что должен что-то делать, должен попробовать, но помощи от людей, даже чисто человеческой, ждать не приходилось.

            Но в Церковь же Вы ходили?

            Ходил по воскресениям. Я воспитывался в обычной, нормальной, католической семье. Но никто в моей семье не думал о священстве. Родители были не в восторге от моей идеи пойти в семинарию, они считали, что я просто не хочу идти учиться дальше и бегу от реальности, от настоящей жизни. Они боялись, что я вскоре брошу семинарию, что этот запал ненадолго, и будет стыд на всю округу, если я вернусь из семинарии через год или два. Но у меня была внутренняя уверенность, что это мой путь, что все будет хорошо.

            Почему?

            Не знаю, но уверенность была. Я и сегодня думаю, откуда было столько силы, чтобы, едва достигнув восемнадцати лет, сделать столь серьезный шаг в неизвестное, оставить лодку, оставить сферу безопасности, и пойти почти как по воде. Только Господь мог сделать такое, Его любовь и Его Божественное присутствие. Помню, что тот последний год стал для меня годом страшной борьбы. Однажды я пошел к школе, гулять с нашей собакой. Стояло прекрасное утро, пригревало солнышко, я гулял по лужайке в парке. Это было в Рабце. Потом присел, и вдруг увидел, как солнце выходит из-за деревьев, развеивая легкий туман. Я начал молиться. Даже не знаю, как это описать, что-то похожее я пережил в Тезе. Помню солнце. Я смотрел в его сторону, и говорил в сердце: «Господи, ну почему я? Я не смогу, у меня не получится». Все было так реально и живо. Собака где-то бегала, а я замер на одном месте, совершенно захваченный Божьим присутствием. Это было неземное переживание. Иногда я возвращаюсь в то место, но никогда больше со мной там ничего не происходит. Именно тогда пришла уверенность, что я должен пойти в семинарию.

            А родители?

            Родители не пришли в восторг. Они хорошо меня знали, и думали, что это один из моих возможных планов на жизнь. Они говорили, чтобы я хотя бы год проучился в каком-нибудь институте, или поискал себе работу. Если по-человечески, то они были правы. Я тогда даже аттестата по урокам религии не имел, и им казалось, что это всего лишь моя фантазия. Я не находил покоя, пока не попросил Бога послать мне какой-нибудь знак. Вскоре после этого пришла открытка из семинарии, где говорилось: «Мы ждем тебя». Тогда я уже знал, что делать, и подумал: все, собираю вещи. Помню, тогда папа сказал мне, что нет смысла брать с собой теплые вещи, потому что до Рождества я уже сбегу оттуда. Так я их и не взял. Помню дорогу по Польше. Это был мой первый выезд за пределы родной местности, и я говорил себе, что уезжаю навсегда. Это было нелегко. Страна находилась на военном положении, везде были ORMO и ZOMO, везде посты, а я ехал в семинарию. Еще больший шок я пережил, когда меня уже приняли. Со мной на первый курс поступило семьдесят человек, многие из которых уже знали теологическую терминологию, знали литургию, а я… темнота в полном значении этого слова. И все же я остался. В ноябре написал письмо отцу, чтобы он все же прислал мне теплые вещи. И он прислал. А я, несмотря на свое замешательство и множество вопросов Господу Богу, никогда не сомневался в истинности своего призвания. Я знал, что здесь мое место, и это помогало мне в трудные минуты, которых было много. Я был уверен, что с самого начала следую не за своим вымыслом и не за подсказками ближних, но это действует Бог. Это Он забрал меня из Подхаля в Польше, Он привел меня в семинарию, Он совершил невозможное.

            В семинарии у Вас не было проблем?

            Не было. Я проучился год, второй, третий, четвертый, и у меня не было никаких проблем. Я прошел все этапы, все уровни, сдал все экзамены…. Счастливое время. У меня никогда не было кризисов, или духовных переломов. Я хорошо это помню, хотя прошло уже много лет, а дни в семинарии были похожи один на другой. Я знал свои слабости, но видел прекрасную цель. Бог позволил мне достичь этой цели.

            Потом первый приход. Куда Вас направили?

            В Шчетин. Там я стал первым священником, который официально приступил к работе в крупной воинской части, которая сформировалась после военного положения. Там служило две тысячи человек. Когда я впервые пришел туда, ребята на контрольно-пропускном пункте не могли меня просто так впустить, но уже обращались ко мне: «отец», и попросили у меня иконки. Через год, когда политическое положение немного улучшилось, я получил разрешение от руководства воинской части, и мог работать на ее территории. Тогда меня пригласил настоятель и попросил заняться пастырской работой в части. Я был первым священником с 50-х годов, переступившим порог пропускного пункта. Я организовал там Св. Мессу, и это было в те годы, когда все руководство принадлежало еще компартии. Сотрудничать с Церковью назначили полковника, который раньше, в годы коммунистического режима, доносил на своих коллег, когда они крестили своих детей, или посылали их к Первому Святому Причастию. Поэтому возникало много смешных ситуаций. Помню, когда в часть должен был приехать епископ Славой Лешек Глудя, нам нужно было подготовить Св. Мессу. Я сказал полковнику, что хорошо бы порепетировать с солдатами песни. Он ответил, что сержант Ковальски уже все приготовил. «Какие же песни он приготовил?» – забеспокоился я, потому что это был человек, который, мягко говоря, не имел ничего общего с Церковью. И вдруг он получил задание приготовить песни на Св. Мессу! Полковник позвонил по телефону, и заорал в трубку: «Ковальски! Ты (нецензурная брань) принеси мне эти песни!». (смех). Сержант пришел и показал нам репертуар: «Висит на Кресте», «Лежит в яслях», «Ныне в Вифлееме». А был июнь или июль. Когда я это увидел, то спросил: «Что это? Здесь же все перемешано, епископ не будет доволен». Полковник набросился на сержанта: «Ковальски! Что ты мне (нецензурная брань) принес? Его преподобию это не нравится!». Ковальски был тот еще мужик. Когда я в воскресение служил Св. Мессу, он в это же самое время в другой комнате смотрел порнофильмы. А комната эта находилась прямо напротив моей. И солдаты выбирали, куда идти: один шли на молитву, другие смотреть порнофильмы. Меня полюбили в этой части. Я познакомился со многими. Бедные ребята, и те, кто командует, и рядовые. Когда я начал «ходить по коле́нде», то есть благословлять помещения в рождественское время, меня везде принимали. А ведь в эти казармы никогда раньше не приходил священник. Настоятель поручил мне огромный участок работы, с уверенностью, что я не справлюсь, потому что никто не пустит меня освящать помещения на Рождество. А я ходил везде, и закончил освящение в два часа ночи. Потом поспал несколько часов, выпил крепкий кофе и снова вернулся к работе. Это было прекрасное время. Как молодого человека, меня это очень даже развлекало. Сегодня могу сказать, что это было время моей первой борьбы, но тогда я еще ничего не знал о духовной борьбе. Теперь знаю, и это печально….

            Вы работали там только с военными?

            Конечно нет. Я устраивал также дискотеки для местной молодежи. Сказывались запреты и атмосфера 90-х годов. Необходимое оборудование мне давали в части, сын моих прихожан становился ди-джеем, а я следил за тем, чтобы был порядок. Незадолго до полуночи я говорил молодежи: «Смотрите, я здесь с вами просидел до двенадцати, и вы пожалуйста посвятите часок для Иисуса». В воскресение на Св. Мессу в церковь приходила толпа молодежи.

            А потом?

            Поехал в Англию. Разница была огромна. Другое место, другой язык, другая реальность, а прежде всего, другой менталитет. Тогда еще не было интернета, сотовых телефонов, чтобы можно было без труда позвонить в Польшу, не было польского телевидения, польских газет, чтобы создать для себя маленький уголок Польши. Я хотел вернуться. Первым приходом был Манчестер. Там церковь находилась в наиболее криминальном районе города. Помню, почти каждую ночь меня будил полицейский вертолет. Потом, через год, я переехал в Ланкастер. Там настоятель, мой предшественник, сказал мне, что «путь проторен», и добавил, чтобы я не связывался с англичанами, потому что они не любят поляков. Тогда я сел на свой чемодан и заплакал. Впервые за свою священническую жизнь. Английский я тогда хорошо не знал, рядом никого не было. Трагедия. Но я потихоньку работал. Люди стали возвращаться в приход, это были потомки эмигрировавших поляков. Я отправился к местному епископу, чтобы представиться ему на своем ломанном английском. И так, постепенно стал вливаться в жизнь прихода. Встречался со священниками, учил язык, помогал в английских приходах. Священники и епископ полюбили меня, стали приглашать на обеды, на Рождество и на Пасху. Я ассимилировался в этом мире, Господь Бог к чему-то меня готовил и дело шло быстро. Это было время испытаний и великой благодати. Помню английского священника, который объяснил мне слова из Библии о золоте, очищенном в горниле. Он сказал: «Господь будет так шлифовать и очищать тебя, что ты станешь сияющим куском золота. Когда Бог посмотрит на тебя, Он должен будет увидеть в тебе Свое отражение. Только тогда ты будешь готов, когда Бог будет видеть не тебя, а Себя в тебе. Настолько ты должен быть чистым». Сейчас, спустя годы, я скажу, что это совсем непросто, это долгий процесс, но тот священник очень помог мне.

            Это был последний приход перед тем, как Вы перешли в епархию? Тот, о котором Вы уже рассказывали?

            Нет. Мои настоятели потом направили меня в Southampton. Это и был мой последний приход, где я работал с поляками. Там я тоже быстро освоился в английской среде, познакомился со священниками, с епископом, помогал им, но во мне росло желание что-то изменить, особенно потому, что работа там была очень трудной. Пожилые поляки сердились, когда я пытался ввести английские молитвы, несмотря на то, что их дети, а часто и супруги, в большинстве своем не говорили по-польски. Это была моя попытка выйти навстречу молодежи. На меня писали доносы. Мне было трудно, я не мог найти в этом коконе даже небольшого просвета. Уже тогда у меня медленно зарождалась мысль выйти из лодки, без страха, не боясь людского мнения и насмешек. Бог ускорил этот процесс, и я наконец решился.

            Об этом мы уже говорили…. Но судя по Вашей истории выходит, что местные отношения между священниками, или между священниками и епископом не такие, как в Польше?

            Здесь другие отношения. Когда ко мне приезжают священники из Польши, то многие из них не хотят верить, что я с епископом разговариваю, как с простым коллегой. Конечно, я отношусь к нему с уважением, потому что он – епископ. Но и он относится ко мне с уважением, как к священнику, а не с позиции власти, и не ожидает от меня слепого послушания. Он не приказывает, а предлагает. Я не должен стоять перед ним навытяжку. Если он долго мне не звонит, то потом всегда начинает с извинений за то, что так долго не общался со мной. «Чем могу помочь? Что ты от меня хочешь? Как себя чувствуешь?» – такие вопросы задает мне епископ. Простые, чисто человеческие вопросы.

            Отец Тадеуш Исакович-Залески убеждал меня, что такое отношение польских епископов к польским священникам зависит, в шутку говоря, от «большого урожая». У наших епископов так много священников, что некоторым из них кажется, что священник – это разменная монета.

            Прекрасное объяснение. А здесь не так. Здесь никто не приказывает, здесь беседуют, убеждают, и всегда готовы прийти на помощь. Сегодня я мог бы, например, сказать: «Выше Преосвященство, пожалуйста, переведите меня отсюда, я здесь не справляюсь». И епископ забрал бы меня из прихода, а потом мы с ним долго сидели бы и думали, куда меня направить, чтобы я мог спокойно и достойно совершать свое служение. Иногда священники из Польши говорят: «Вас мало, а нас много, и настоятели могут выбирать». Для меня это неубедительный ответ. Каждый человек достоин уважения, с раннего детства и до глубокой старости в доме престарелых.

            Думаю, что отношение епископа – это не единственная разница.

            Нет конечно. Здесь в приходах совершенно другой стиль, другой подход к верующим, другие формы богослужений, другая специфика, а также совершенно другие отношения между священниками. Не лучше и не хуже, но другие. Что мне больше всего нравится в странах Западной Европы и в США, так это абсолютная прозрачность финансовых дел прихода. А ведь, как известно, именно эта область очень часто является источником человеческих подозрений и пересудов. Во многих приходах в Польше деньги – это яблоко раздора, а здесь… я не имею права даже прикоснуться к пожертвованиям. Я их не забираю, не считаю, не вношу на счет прихода. Это делают несколько несвязанных друг с другом человек. Я только получаю свою, назначенную приходом зарплату, а всем другим, совершенно открыто занимаются миряне. Прихожане знают, что куда пошло, всё, до последнего цента. Никаких тайн, никаких интриг.

            И такая ситуация, Вы думаете, лучше, чем в Польше?

            Конечно лучше, ведь в Польше, как я много раз слышал от священников, во многих вопросах часто нет однозначных правил. Настоятель также решает, что и как будет с викариями. Например, есть приходы, не везде, но есть, где все пожертвования на заупокойные службы берет себе настоятель, а викарию ничего не достается, или же достаются «крохи с господского стола». Воскресные пожертвования тоже часто забирает себе настоятель, и люди не знают, сколько собрали денег в воскресение, никто перед ними не отчитывается, никто не подает списка расходов, хотя бы раз в год. Есть приходы, где верующим прямо заявляют, сколько и на что они должны принести денег. Как говорит известное правило: «Это добровольное пожертвование, но оно не должно быть меньше, чем…». И мне хочется прямо спросить: почему этого никто не контролирует? Прозрачность в финансовых вопросах и простая человеческая честность помогли бы нам, священникам, избежать злых обвинений в нашей жадности. Мы знаем, люди многое нам прощают, но жадности до денег – никогда. К сожалению, никто из нас не свободен от этого страшного искушения. Иногда приходится слышать вроде бы невинные слова: «инвестировать, строить, покупать, чтобы обеспечить себе старость. Умеешь считать, рассчитывай на себя».

            … а может, нужно спросить, почему они должны так поступать?

            Этот вопрос тоже важен. Но нельзя забывать, что люди дают деньги на свой приход, на церковь, а не для настоятеля. Если, не дай Бог, он на эти деньги строит себе дом, или использует их для других целей, то это обычное воровство. Если, например, в то время, как строится храм, священник строит также себе дом, то трудно не задаться вопросом: откуда у него на это деньги? Не обкрадывает ли он приход, и не берет ли себе деньги, предназначенные на строительство храма? Если настоятель бедного прихода покупает себе квартиру, трудно не задать вопрос: на какие деньги? Ведь это немалый расход, а настоятель больше нигде не работает. Разве что он получит квартиру от своих родных. По счастью, это лишь отдельные случаи, есть множество прекрасных священников, по-настоящему честных, и многие из них живут в бедности. Здесь такого нет, общепринятая система не позволяет этого. Здесь каждый получает одинаковую зарплату, настоятель и викарий, независимо от того, большой приход или маленький. Даже епископы получают ненамного большую зарплату. Мой епископ уж точно не живет во дворце.

            Епископ получает не больше, чем настоятель?

            Да. Наш предыдущий епископ, когда мы летали на Всемирный День Молодежи в Сиену, хотел лететь эконом классом. А ведь он был уже очень старым, и лететь предстояло несколько часов. Но только после того, как священники уговорили его, он уступил нам и полетел бизнес классом. И то, он сильно расстраивался, говоря, что не хочет сеять соблазн. Моя мама была в шоке, когда увидела, что епископ идет пешком с сумкой в магазин.

            В то же время, там наверно совсем другое окружение, другие люди, не такие, как в Польше?

            Мы здесь живем и работаем в совершенно языческой среде. Пятьдесят три процента населения декларируют себя атеистами, католиков едва ли наберется десять процентов. Это замкнутая диаспора. Но не мы первые. Никогда не забуду, как в Ефесе, когда я путешествовал по следам Апостола Павла, я понял, в каких условиях он трудился, и в какие ситуации ему приходилось попадать. Он учил не посреди амфитеатра, но снаружи, и говорил тем, кто ходил рядом с ним. С одной стороны там располагалась публичная библиотека, а с другой – публичный дом. А он не колебался, и проповедовал Слово Божие. Тогда я встал на его место, и подумал, какую же он должен был иметь веру и отвагу. Сегодня его бы приняли за ненормального, а может, ему бы вынесли приговор и запретили проповедовать под предлогом, что он ограничивает свободу других, дискриминирует их веру, их взгляды, одним словом, обвинили бы его в «не толерантности». А он действовал. Его сажали в тюрьму, и тогда он умолкал, но лишь только его выпускали, он начинал проповедовать снова. В Риме он тоже не проповедовал для толпы, но говорил среди маленьких общин, которые действовали в чуждом им мире. Вокруг царили разврат, секс, рабство, а христиане тайно встречались и учили об Иисусе. Среди них находился и Павел, который был родом из благородной семьи, получил у раввинов прекрасное образование, являлся Римским гражданином…. И вдруг он стал ничем, его арестовывали, оскорбляли, побивали камнями. Мы часто даже не представляем себе, через что он прошел. Он ничего не имел, никому не был в тягость, его никто не обслуживал, это он совершал огромный труд. У него была только одна великая вещь – вера, которой он горы переставлял.

            Думаю, что мы сегодня также возвращаемся к такой Церкви, к такому миру, когда мы в меньшинстве, в диаспоре. Город, где я живу, насчитывает почти пол миллиона жителей, но кого из них интересует Иисус Христос? Англиканские приходы тоже пусты, а мы – лишь маленькая диаспора. Только протестанты еще пытаются что-то сделать. В то же время нельзя забывать о том, что те, кто приходит в церковь, действительно избирают для себя веру и тот путь, которым хотят идти. Никто их не заставляет, никто на них не давит – ни соседи, ни окружение. Они искренни, таков выбор их сердца, они преданы приходу, и хотят для него трудиться. Я помню свою первую неделю в приходе, где уже больше десяти лет не было священника. Я заметил, что дарохранительница очень сильно повреждена, и попросил у прихожан тысячу фунтов на ее ремонт. «Если Хозяин не будет иметь достойного дома, то ничего хорошего нас не ждет» – сказал я им тогда. Я понимал, что это почти самоубийственный шаг: я только что приехал, и уже требую от них огромной суммы, вопреки всем правилам и голосу разума. Через неделю деньги на ремонт дарохранительницы были собраны. Почему? Потому что здесь люди чувствуют, что приход – это их дом. Они знают, что если мы не будем держаться вместе, то нас уничтожат. Это тоже влияние многовековых преследований. Поэтому здесь никто не стоит за дверьми, никто не стоит вне церкви, люди сознательны в своей вере и борются за нее. Для многих христианская община является единственной опорой в жизни, и надеждой, несмотря на туманное будущее.

            А маленькая диаспора часто окружена враждебным миром. Однажды Тим Фаррон, англиканин, должен был уйти с должности председателя Либеральной партии, потому что признался во время интервью, что считает аборты и гомосексуализм грехами. Его поддержали только католические священники.

            Англиканство по сути духовно мертвое. Англиканство – это государственная религия, это Церковь, зависимая от государственного финансирования, она зависит от современных общественных взглядов, поэтому англикане боятся высказывать вслух то, что может показаться политически некорректным. Боюсь, что и в католической Церкви может однажды возникнуть подпольная община, как уже было во время Реформации. И эта община сохранит католическую веру, веру Апостолов в неизменности. Уже сегодня один из министров предложил, чтобы все конфессии и Церкви в Англии одобрили существующий государственный закон, чтобы, например, благословлять брачные однополые союзы. А что будет, если государство станет требовать этого в приказном порядке? Что будет со священниками? Англикане, которых постепенно пытаются приучить к действиям, не согласующимся с их взглядами, часто переходят в католицизм. Но что будет, если миряне и либерально настроенное государство потребует исполнения своих законов от всех религий, в том числе и от католиков? Что будет, если, не дай Бог, однажды Конференция Епископата Англии и Уэльса будет требовать от нас действий, противоречащих вере и Традиции Церкви?

            Вы боитесь этого?

            Это уже происходит в Европе. Я читаю об этом, так пишут многие люди Церкви. Схизма и болезненное разделение уже становятся фактом. На традиционно католической земле Мальты епископ строго заявил священникам, что, если они не будут разрешать принимать Причастие тем, кто развелся и создал новую семью, то пусть ищут себе другую епархию. С подобными проблемами сталкиваются и священники на Филиппинах. А вдруг через несколько лет и в мою епархию кто-то придет, и скажет мне, что я должен отпускать грехи тем, кто развелся и заключил новый брачный союз, или что я должен благословлять гомосексуалистов? На такие вопросы уже вынуждены отвечать священники в Германии, к которым обращаются люди порабощенные или одержимые. Так сложилось, что в этой стране церковные власти официально запретили экзорцизмы, поэтому священникам запрещено их совершать. И что должны делать верующие, ревностные священники? Слушаться официального приказа или слушаться Бога? Я знаю священников в Германии, которые спасают чужие жизни, подвергая себя опасности. Я знаю, что с ними Бог, что Он хранит их и дает им силу. Они жаждут спасать души. Я все больше убеждаюсь в том, что нужно будет, выбирать, кому хранить верность: Богу или организациям. В большой мешок, с нашивкой: «Послушание» можно вложить все, что угодно. Мы можем дожить до такого времени, когда не только в Германии, но и во всем мире людям придется выбирать по совести, и результатом нашего выбора станут преследования, а может и церковные взыскания. Об этом предупреждал нас Сам Господь Иисус, когда говорил, что за имя Его «изгонят вас из синагог, даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Иоанн 16,2). Я действительно сочувствую молодым священникам, потому что они наверняка с этим столкнутся. Все происходит так стремительно, что раньше или позже, но преследования начнутся, и не только из вне. А так получается, что у нас молодые священники невероятно ортодоксальные, и они примут на себя первый удар. Враг уже атакует их. В нашей епархии разгорелся скандал, когда молодой священник сказал, сказал публично, в СМИ, что йога является оккультизмом, и католики не должны заниматься йогой. Мало того, он еще и запретил практику йоги в мини спортзалах при храмах. Какой же был скандал в СМИ! Я, как мог, поддерживал этого парня, но он сломался, когда поехал на встречу епархиальных священников. Там священники, которым было уже за шестьдесят, набросились на беднягу. Они возмущались: «Я, благодаря этой йоге хожу!», «Это только гимнастика!», «Это христианская йога!». Как же все это печально. Потом я посещал одного из этих священников в его приходе. У него дома стояла фигура… не то Будда, не то Иисус, а в том месте, где раньше стояла фигура Божьей Матери, в саду, стоял теперь памятник Будды.

            Драматическое слияние…

            У одного из них в доме, на почетном месте, висел диплом магистра Рейки. Рейки – это вообще тяжелая проблема. Однажды мне пришлось вести курсы для экзорцистов. Там я встретил ирландского священника, который стал сильно возмущаться, когда я сказал, что Рейки – это оккультизм. Он встал и стал кричать, что нельзя осуждать Рейки, потому что он сам является магистром Рейки, и в этом нет ничего плохого, он таким образом исцеляет, и делает это в церквях. Люди были в таком шоке, что сразу замолчали, а некоторые стали извиняться. Хуже всего, что этот священник получил благословение от своего епископа, и служил Св. Мессу с молитвами об исцелении. Он ездил по всей стране и заражал ничего не подозревающих людей демоном Рейки. Многие из нас помнят шамана Clive Harrisa из Англии, который в 80-х годах посещал многие польские церкви, «заражая», как сегодня говорят, многие миллионы людей. К сожалению, его принимали с распростертыми объятиями многие, ничего не понимающие священники.

            Кто Вас учил священнической жизни?

            Мне очень близок о. Стефано Гобби, я уже не говорю об отце Долиндо Руотоло, которого я узнал недавно, и который наверняка близок многим священникам. Он в какой-то степени является недостижимым примером. Я бы не смог сохранить верность если бы меня на двадцать лет освободили от обязанностей. Меня удивляет также священник из США, отец Жерар Фитзгеральд, который свою жизнь посвятил спасению душ священников, прежде всего, попавших в зависимость от греха разврата. Он также основал женскую конгрегацию, цель которой – молиться исключительно за священников. Но в моей священнической жизни меня также поддерживали миряне. Я был однажды в таком центре, где трудятся миряне и священники. Там молятся за священников, епископов, там их готовят к духовной борьбе, там мне рассказали о ныне усопшем сооснователе этого института, женатом мирянине, который, узнав, что он болен раком, пожертвовал свою жизнь за священников. Он молился и говорил: «Господи Иисусе, я знаю, что для меня уже нет спасения, но я жажду пожертвовать мою болезнь за священников. Пусть она будет связана с тем, что больше всего толкает священников к аду». У него был рак гениталий. Мне рассказывали, что это была тяжелая борьба до самого конца. Он умирал в страшных муках, мочился кровью, но продолжал молиться за священников. Этот простой мирянин, посвятил свою жизнь нам, часто не осознающим, какой великий дар ниспослал нам Бог.

            Демоны ненавидят священства?

            Еще как! А больше всего они насмехаются над священниками, живущими в постоянном грехе. Они кричат им: «Кто ты такой? Ты ничего мне не сделаешь!». Поэтому такие священники не годятся для совершения экзорцизмов, и для молитв за освобождение. Часто они очень враждебно и скептически относятся к подобным молитвам, а также к служению экзорцистов. Легче сказать, что дьявола не существует, или же, что он существует, но не несет в себе никакой угрозы, чем изменить свою жизнь, встать в истине и порвать с грехом. Если какой-нибудь священник шел со мной на экзорцизм, то я предупреждал его, что он должен находиться в освящающей благодати. Если этого не будет, демоны уничтожат его. Они всё знают о наших святотатственных исповедях, сознательно утаенных грехах. И они выскажут нам наши неисповеданные грехи при первой же возможности. Это относится не только к священникам и экзорцистам, а ко всем людям, также и к тем, над которыми совершаются молитвы экзорцизма. Если они не хотят порвать с грехом, полностью изменить свою жизнь, то сделать можно немного. Ко мне часто обращаются люди, у которых есть серьезные проблемы, но которые живут в браке, без венчания. Когда я спрашиваю их, готовы ли они от этого отказаться, то они отвечают: «нет». Тогда я им прямо говорю, что они только теряют время, потому что, даже если демон и выйдет, то сразу же вернется с новыми демонами, вместе с грехом прелюбодеяния, ведь сожительство без венчания и является прелюбодеянием. Однажды ко мне приехала девушка, и мне удалось ее очистить. Это был один из моих первых экзорцизмов. Все было хорошо, но через много лет она позвонила мне снова, и сказала, что все вернулось, и ей стало еще хуже. Я спросил: «Вы замужем?». Она ответила: «Нет, у меня только партнер». Я сказал: «Пока есть партнер, ничего не поможет, Вы только потеряете время, свое и мое». У нее налицо было возвращение всех демонов. Именно об этом и говорит Евангелие. Если мы не храним освящающей благодати, демоны возвращаются и атакуют еще сильнее. Через какое-то время та девушка оставила грех, вернулась к благодати и целомудрию. Сегодня она свободна от порабощения. Она совершила трудный, но правильный выбор.

            Что демоны говорят о священстве?

            Они кричат, что ненавидят меня. Должно быть у них в аду состоялось не одно совещание на тему меня, и того, как меня уничтожить, потому что они постоянно кричат мне одно и тоже (смех). А если серьезно, то они страшно ненавидят священство. Ведь они думают вовсе не обо мне, а о священстве. Священство принадлежит Иисусу, а они любой ценой хотят и дальше причинять боль Сыну Божьему, насколько у них это получится. Такова ненависть дьявола к Богу. Только вступив в бой с темнотой, можно увидеть, какую силу имеет священство. Это не теория, это проверено на практике. Когда я служу Св. Мессу, то верю, что хлеб и вино пресуществляются в Тело и Кровь Христовы, хотя и не вижу этого. Когда я крещу, верю, что в ребенке что-то радикально меняется, но этого я тоже не вижу. Когда же я совершаю экзорцизмы, то вижу, какую силу имеет священство. Возьмем, например, епитрахиль, которая является символом власти священника. Когда я ее одеваю, начинается борьба, а когда прикладываю к телу одержимого, это действует на него, как раскаленный прут. Разумеется, так бывает не всегда, и как правило, не в начале экзорцизма, потому что демон часто старается спрятаться, и не реагирует на простые действия. Но в какой-то момент наложение епитрахили на одержимого имеет невероятные последствия. А если еще и обернуть ею…. Я говорю в такой ситуации: «Я священник Христов, и у тебя нет спасения». Иногда демон выдерживает это, но когда я говорю, что являюсь генералом Владычицы, Царицы неба и земли, демон, как правило начинает приходить в ярость. Его бесит то, что я – священник и раб Марии. И речь здесь не обо мне, а о той власти, которую Бог дает священникам, нам, простым людям. Она пробуждает страшную ненависть. Как правило, я слышу стандартный набор угроз: «Конечно же, я тебя уничтожу, ты будешь сожжен, ты уже покойник, как и твои близкие!». Это прекрасные моменты, когда я не только слышу страшные проклятия, но и вижу, как демоны вынуждены уступить, подчиниться воли священника Иисуса Христа. Поэтому я считаю, что каждый семинарист, каждый священник должен по крайней мере один раз поучаствовать в экзорцизме, помочь при экзорцизме. Это должен быть один из элементов его формирования. Когда-то существовало малое посвящение в экзорцисты. Почему от всего этого отказались? Тогда можно было увидеть, что такое священство на практике. Это не значит, что кто-то будет восхищаться дьяволом, но это даст возможность увидеть воочию, какой великий дар получил священник. Это очень укрепляет, и пробуждает непрестанное желание возрастать в святости, в чистоте сердца и тела. Но конечно же, такая идея вызвала бы большое негодование, потому что часть священников ничего не желает слышать на эту тему. Они верят в стандартную дьявольскую ложь: если они не будут трогать дьявола, то и он оставит их в покое. Это страшная ложь, потому что священник, который не верит в дьявола, и не борется с ним, со злом и духовным опустошением, которое он производит в сердцах многих, ничего не понимающих людей, по сути уже является его слугой. Однажды, когда мне было очень трудно, и сатана мучил меня, кто-то сказал мне: «Радуйся, что ты ему не безразличен». Другими словами: «ты на верном пути». И эти слова действительно помогли мне.

            Вы хотите сказать, что успех дьявола в том, что он обманывает священников?

            Я читал и слышал, что многие находятся в его распоряжении.

            Сознательно?

            Думаю, есть такие, кто действительно работает на него. Раньше я не верил в существование священников-сатанистов. Теперь я знаю, есть священники, которые сознательно пошли на сотрудничество с дьяволом, или же с самого начала были готовы к подобной роли. Это не умещается в голове, но это правда.

            Откуда Вы это знаете?

            Я знаю такие случаи. На счастье, это было не в Польше. Знаю священников – сатанинских жрецов, которые стали католическими священниками. Они служат и Св. Мессу и черную мессу. Такой священник – это самая большая победа дьявола, потому что он сам может освятить Хостию, и тогда ему уже не нужно красть ее из католической церкви. Разумеется, это единичные случаи. Но в конце концов, священники, живущие двойной жизнью, тоже, в каком-то смысле, работают на дьявола. Священник, который пребывает во грехе и в то же время служит Св. Мессу, причиняет Господу Иисусу страшную боль. А дьяволу нужны не только мы и наши души, он хочет посредством нас мучить самого Иисуса. Самую большую боль Ему причиняет даже не то, что муж изменяет жене, хотя и это страшный грех, но то, что священник, особа посвященная, изменяет Ему, и, совершив предательство, находясь в состоянии тяжелого греха, станет пресуществлять Голгофскую Жертву. Многие из нас не отдают себе отчета в том, что когда мы причиняем Богу страдания, то доставляем этим дьяволу небывалое удовольствие. Он торжествует.

            У св. Фаустины было такое видение. Она говорит, что видела сцену бичевания Христа, и сильнее всех Его били священники и епископы. «И тут я увидела нечто страшное: палачи отступили от Господа и к бичеванию приступили другие люди, которые схватили плети, и стали нещадно сечь Господа. Среди них были священники, монахи, монахини и высшие иерархи Церкви, что меня очень удивило, были мирские люди разного возраста и положения. Все они вымещали свою злость на невинном Иисусе» (Дневник, п. 445).

            О. Пио тоже видел невероятное видение плачущего Иисуса. «Я еще лежал в кровати, когда Иисус явился мне, – вспоминал о. Пио. Он был совершенно обезображен. Показал мне тогда многих священников, среди которых были уважаемые иерархи. Один из них служил Св. Мессу, другой подготавливался к ней, еще кто-то снимал литургические одежды. Печальный вид Иисуса вызвал у меня сильную боль, поэтому я спросил Его, почему Он так тяжко страдает. Ответа не было, Он только посмотрел на тех священников. Смотрел недолго, а потом, словно пораженный и измученный, отвел глаза. Потом взглянул на меня, и к моему величайшему изумлению, я увидел две слезы, стекающие по Его щекам. Он отошел от тех священников, Его лицо выражало глубокую печаль, и Он сказал: ”Мясники”». Все это можно прочитать у о. Пио. Мне совершенно ясно, что это видение связано с недостойным совершением Св. Мессы, с тем, что священники становятся мясниками, и перестают быть священниками, полностью преданными Христу. Самая большая боль и трагедия для Иисуса, когда Его священники причиняют Ему страдания во время Евхаристии. Это величайший триумф сатаны.

            Двойная жизнь священника – это служение дьяволу?

            Да, конечно. Я знаю одного священника, он доктор теологии. Я беседовал с ним, но эта беседа ни принесла никаких результатов. Почему? Все очень просто – он жил с женщиной, и часто бывало так, что лишь только он заканчивал службу, сразу же ехал к ней, и вообще не видел никаких противоречий между своими убеждениями, своей верой, совершением Евхаристии и блудом. Он говорил, что ему так удобно, что он исповедуется в этом. Мне удалось пообщаться с его исповедником, и я сразу сказал ему, что если он будет отпускать подобные грехи, то примет участие в дьявольской процедуре. Я сказал: «Ты должен это остановить. Таинство исповеди не может быть использовано, как туалетная бумага. Ведь ты знаешь, на чем основана исповедь, каковы ее условия, знаешь, что он после Св. Мессы снова пойдет к этой женщине». Исповедника я убедил, его потом сильно мучала совесть. Но отца теолога убедить не удалось. Он стал ходить к разным исповедникам. Насколько мне известно, он и теперь живет, как прежде. Я говорил ему: «Будь же мужчиной! Или оставь священство, и выбери женщину, или оставь женщину, и будь священником». Но он ничего не хотел менять. Сатана полностью ослепил его. Это был не простой, рядовой священник, а человек невероятно интеллектуальный, известный в своем окружении, но, к сожалению, ведущий двойную жизнь. Сознательно и добровольно. И здесь я говорю не о единичном случае, когда человек упал, поддавшись слабости или очарованию. Он сознательно отверг целибат, учение Церкви, а прежде всего, предал Иисуса, погубил в сердце первую любовь к Нему. И не он один такой. Многие из нас падают жертвой князя мира сего под влиянием его духа. Все можно объяснить, и, что еще хуже, все можно оправдать. Дух порнографии, мастурбации, разных сексуальных извращений, например, гомосексуализма, врывается в сердца многих мужчин, в том числе и в сердца священников. Он постепенно, но очень эффективно разрушает дух и психику.

            И дух тоже?

            Конечно. После всего этого трудно молиться, потому что человек понимает, что делает. Остаются только обряды, служебные молитвы, но нет глубокой сердечной молитвы, нет личного поклонения пресвятым Дарам и личных встреч с Господом. Сатана сделает все, чтобы отсечь нас от источника жизни, то есть от нашей личной и глубокой молитвы. Очень часто я замечал, что такие люди не имеют никаких глубоких отношений с Девой Марией. И это верный признак того, что происходит что-то неладное. Там, где есть Мария, нет места для духа тьмы. Если Ее нет в духовной жизни, вместо Нее входит дьявольская имитация культа Марии. Это пустое пространство постепенно наполняют духи лжи и заблуждений, разные иллюзии. Увы, но это постепенно приводит к духовной пропасти… к страшной духовной слепоте, и в конце, к трагедии.

            К одержимости?

            Да, ко множеству духовных порабощений, а если это священник, то и к одержимости приведет очень быстро. Каждая отслуженная им Св. Месса является святотатством, а его служение становится мерзостью, а не благословением и освящением в глазах Бога. Плюс ко всему страдает психика: люди не могут все время жить во лжи. Поэтому человек впадает в разные зависимости, бежит от реальности и даже может совершить самоубийство. Конечно, бывают и чудеса, человек выходит из ситуации, которая по-человечески безнадежна, ведь Бог не хочет смерти грешника. Но такое случается не часто. Бог дает благодать, позволяя человеку увидеть себя и свою душу, Бог посылает знаки, которые мы часто игнорируем.

            А что в такой ситуации должен сделать священник?

            Встать и выбрать по-честному: или женщина, или Иисус. А не сидеть в болоте. Окончательный выбор всегда остается за мной. Разумеется, большинство объясняют все рационально, говорят, что не справляются, что им очень одиноко, что не могут причинить боль женщине, что Иисус как-нибудь их поймет, ведь Он милосерд, а они служат Ему, они Его избранные сыновья…. Часто я слышу, что они не исключение, и почему они должны так страдать? Тот доктор теологии говорил мне, что охотно бы женился на этой женщине, но не хочет отказываться от священства и бросать работу в школе, потому что это была бы большая потеря. Я думаю, что потеря была бы для него исключительно финансовая. В такой ситуации я всегда прямо говорю, что таким образом они и себя и своих женщин обрекают на погибель. Но до многих из них, как и до того священника, мои слова не доходят. Они не верят в ад, или считают, что Бог им все простит, даже без раскаяния и отказа от греха. Это уже можно назвать дьявольским ослеплением. Это в голове не умещается, но многие думают именно так, и идут совершать свое священническое служение в состоянии нераскаянного, тяжелого греха. Об этом говорил Иисус отцу Пио: «Это не Мои священники, это мясники».

            Каждый священник должен наконец задать себе вопрос: а не являюсь ли я таким мясником, пребываю ли я в благодати? Я тоже задаю себе такие вопросы: не слишком ли много я теряю времени и благодати, которые уже никогда не вернутся? Правильно ли расставлены мои приоритеты? Успею ли я наполнить свой светильник маслом, о чем говорит Евангелие? Сколько еще времени у меня осталось? Духовная борьба продолжается, сатана пытается помешать нам, Мария, как никогда, предостерегает нас, взывает к нам, как заботливая мать, а мы должны бороться, и со страхом и трепетом совершать дело нашего спасения. Оно не дастся нам даром. Как же мало тех, кто избирает узкий и тернистый путь, ведущий ко спасению. Так говорит Иисус. Однажды я встану лицом к Лицу со Спасителем. Тогда на мне уже не будет цветных литургических одежд, знаков отличия, не будет ни положения, ни власти. Я буду нагим. Знаю, без Его любви и милосердия я ничего не смогу, но я хочу бороться до конца, я хочу выдержать и завершить свой бег, хочу сделать все, что только в моей силе, чтобы остаться с Господом навеки. Поэтому я буду сражаться и за других, так долго, как только хватит мне сил и здоровья.

            Вы подходили к алтарю со страхом и трепетом, чтобы не оказаться мясником?

            Да, со страхом и трепетом, но не с манией. Это такой timor revelentialis, что значит, страх, исходящий из уважения. Я подхожу так и к моему священству, и ко многим вещам. Я знаю, насколько я недостоин, и знаю, насколько великим является священство. Свет освещает нас, и мы видим, как много в нас тьмы и зла. Когда человек, его душа и чувства испачканы грязью, то он сам не осознает этого, грязь не мешает ему, он к ней привык. Но если он начинает исправляться, менять свой путь и направление, укрепляться духовно, он все больше видит и понимает, насколько он недостоин. Я тоже знаю, что я недостоин крестить, недостоин за кого-то молиться, потому что я всего лишь человек. Но в то же время я знаю, что Бог сильнее моей слабости, и Он может использовать мои недостойные руки и слова, Он возьмет то, что я смогу дать. Но это вовсе не значит, что мы должны признаться в своем грехе и смириться с ним, или оправдывать его. Я встречал священников, которые так глубоко погрязли в порнографии, в мастурбации или в блуде с женщинами, а что еще хуже, с мужчинами, что уже потеряли духовный инстинкт, и не видели, в какой тьме они находятся. К этому часто присоединяется алкоголь, который скрывает тяжелое одиночество души, и срывает все тормоза. И в Польше, и за границей множество священников борется с подобными проблемами. За каждой такой историей скрывается ужасающая личная драма. Такое часто случается в жизни, прежде всего, у мирян, и тогда страдают целые семьи. Никто не пьянствует потому что ему это нравится. Люди вынуждены пить, потому что страдают, и хотят таким образом скрыть какую-то серьезную проблему. Как говорил мне мой друг, врач терапевт: алкоголик – это виртуоз лжи и маскировки. Многие священники уже сегодня нуждаются в терапии. Но мы слишком горды, чтобы открыто признаться в трагедии. Мы бежим, убеждая себя, что рукоположение, священство, красивые одежды, будут хранить нас и в этой жизни и по ту сторону вечности. Только это неправда. Священство скорее будет осуждать меня на Страшном Суде, Бог будет смотреть на меня строго, потому что многое мне дал. Если кто-то носит митру или перстень на руке, это совершенно его не оправдывает, он не получит за это снисхождения. Если кто-то является священником, это не значит, что он свят и безнаказан. Если кто-то духовный подлец, этого не изменит никакое рукоположение. Ко всему этому прибавляется еще и огромная ответственность. Священник отвечает не только за себя, он отвечает за каждого своего прихожанина, за каждую овечку, вверенную ему, а епископ за всю епархию, за каждый приход, за каждого из своих священников. Если священник оставляет священство, потому что настоятель пренебрегает им, или отмахивается от его проблемы, то такой настоятель будет за это отвечать, а если он потерял (так тоже бывает) в течении одного года нескольких священников, то каково ему будет на Суде? Я бы наверно спать не смог в такой ситуации, сделал бы все, чтобы спасти каждого священника. Священники часто рассказывают мне, что в некоторых польских епархиях или конгрегациях уход священника комментируют только пожав плечами: ну ушел и ушел, его дело. Я понимаю, что иногда ничего нельзя сделать. На Западе священников мало, там и подход к ним другой, более индивидуальный. В одной Канадской епархии, где живет мой друг, есть только двадцать священников. Епископ соглашается со всем, лишь бы удержать их в епархии. Наверно я не должен уточнять, к чему все это привело…. Предоставим все Богу.

            Меня это крайне удивляет, потому что я знаю, что сатана делает с людьми, и на что он способен. У него нет милосердия, нет любви, нет даже лояльности. Только ненависть. Человек, который сотрудничает с дьяволом, договаривается с ним, или просит его о помощи, наверно надеется, что в аду он будет занимать привилегированное место, но сатана только издевается над ним, да еще и в большей степени, чем над другими. Предатели Христовы служат для него грязными тряпками, он ничего не даст им взамен. В большинстве случаев он дает им пустые обещания, немного удовольствий на земле, при жизни, или выгодное общественное положение. Но за все это мы должны будем однажды заплатить, срока давности здесь не существует. У Данте в «Божественной Комедии» в последнем круге ада находятся предатели. Поэтому трудно не задать себе вопроса: какая духовная участь ждет тех, кто был, например, масоном? Что ждет тех, кто втягивает других священников в эту организацию, предлагая им взамен выгодное положение, карьеру, должности? Те, которых я знал, и с которыми работал, освобождая их от демонов, и из сект, говорили, что не осознавали, насколько все серьезно, думали, что это благотворительная организация. Я не особо сомневался в искренности их слов. Хорошо, что некоторых удалось вытащить из пропасти, из самого ада.

            А такое тоже бывает?

            Один из моих коллег, священник, рассказывал мне, что когда он работал в Германии, в приходе, то ему его настоятель официально предложил вступить в масонскую организацию. Он сказал ему: «Если ты хочешь чего-то достичь, выделиться в епархии, запишись». Мой друг спаковал чемодан, и уехал из Германии, но такое предложение было. Я не представляю себе, что можно вести такую двойную жизнь, но знаю, что это реально. Эти люди вообще не имеют совести, они все продумывают, и их цель – внести хаос, и наконец разрушить Церковь. По счастью мы знаем от Самого Иисуса, что это ни у кого не получится.

            Вам нравится исповедовать?

            Нравится, но только если люди относятся к исповеди серьезно.

            Что это значит?

            Это значит, не как к формальности, не для того, чтобы подписать карточку, необходимую для венчания, и не как к необходимому обряду, потому что приближаются праздники. Многие люди исповедуются, но это никак не меняет их жизнь, и такие исповеди меня только раздражают. Помню, когда-то я помогал в одном польском приходе перед Пасхой. Люди исповедовались в том, что блудили с постоянным партнером. Я спрашивал: «Вы решили оставить грех?». Они отвечали мне: «Нет». Я говорил: «Зачем же вы тогда исповедуетесь, если не имеете ни малейшего желания исправиться?». Люди отвечали: «Чтобы получить облатку на Пасху». Я не выношу такой исповеди. Не люблю также, когда приходится вытягивать из людей их грехи. Иногда кто-то говорит: «Я согрешил мыслью, делом, неисполнением долга, грехом нечистоты…. Больше грехов не помню». Что это за исповедь? Я спрашиваю: «Какой нечистоты?». Мне отвечают: «Да что же Вы такой любопытный?». Но я не уступаю, и тогда начинается: «Порнография». И это только начало. Я спрашиваю: «А может мастурбация?». Верующий добавляет: «Да, и еще я иногда сплю со своей подругой». Тогда я не выдерживаю, и начинаю объяснять, что это его исповедь, и он должен все рассказать, и это не я должен за него перечислять грехи. Такие исповеди часто бывают святотатственными, а человек этого не знает, и только после того, как обратится к Богу, хочет исповедаться за всю жизнь, ищет очищения. Тогда я слышу о том, что он лгал на исповеди, утаивал грехи, исповедовался по привычке перед праздниками. Я не верю, когда мне говорят, что они не помнят о своих грехах. Как можно забыть, что изменил жене, или переспал с какой-нибудь случайной женщиной? На Западе исповедь уже почти ликвидировали, там ничего не говорят о сексуальных грехах, а ведь св. Жасинта из Фатимы сказала, что больше всего душ идет в ад из-за грехов разврата. Это поразительно. Людям часто кажется, что можно обмануть Господа Бога, так описать грех, чтобы ни я, ни Иисус не поняли о чем речь. Тогда я стараюсь объяснить, что не меня они обманывают, а самого Иисуса. «Если вы лжете, прося прощения, то в каком свете вы выставляете самого Иисуса, который умер за вас на кресте? Вы знаете, чему учит Церковь: отпущение грехов в таком случае недействительно, и завтра вы примете Св. Причастие недостойно, совершите очередное святотатство. Вы хоть понимаете, что вы делаете?».

            Такие скрытые грехи, о которых вроде бы уже забыли, похожи на старые коробки, валяющиеся на чердаке. Они особенно важны во время молитвы за освобождение или даже во время экзорцизма. Люди, после генеральной исповеди, а такие бывают во время молитвы за освобождение, и после долгого распознания, вспоминают грехи, совершенные в период созревания, или понимают, когда они и чем согрешили. К какому-нибудь из таких грехов, утаенному и скрытому, часто привязывается злой дух. В такой ситуации я спрашиваю: «Вы исповедовались в этом?», и часто мне отвечают: «Не помню, уже столько лет прошло». Я говорю: «Тогда исповедайтесь сейчас». Но пока не найдено то место, тот сокрытый, замаскированный грех, результатов не будет, не помогут ни молитвы, ни обряды. Только когда человек признает данный грех, или грехи, и те глубокие раны, которые они нанесли, только после исповеди наступит полное освобождение. Это очередное доказательство настоящей исповеди в Католической Церкви, доказательство того, что исповедь имеет силу. Я помню один не совсем обычный экзорцизм, который мы совершали над мужчиной-спортсменом. Мы никак не могли его освободить. Он исповедался за всю жизнь. Прошло около часа, и нам казалось, что он очистился. Но вдруг он неожиданно начал выть, ходить на четвереньках, рычал, как собака, говорил, что его никогда не найдут. Ситуация была довольно драматической, потому что иногда ко мне обращался мужчина, а иногда демон, и ничего нельзя было сделать. Наконец я попросил одну женщину, духовно опытную, и предварительно исповедовавшуюся, чтобы она помогла нам. Она посоветовала мне спросить мужчину о целомудрии, потому что здесь что-то не сходилось. Я сказал, что уже спрашивал об этом, и все было исповедано. Тогда демон снова стал кричать: «Ха-ха! Ты никогда меня не найдешь, ты такой…, ты … (нецензурная брань)». Тогда я стал молиться, и Господь Бог просветил меня, чтобы я особенно помолился над его половыми органами. Тогда мужчина стал выть, его начало рвать… спермой. Какая же мерзость! Я потом два дня не мог есть. Он лежал в полуобморочном состоянии, и я спросил его, не занимался ли он когда-нибудь сексуальными извращениями. Он ответил, что не является гомосексуалистом, но потом вспомнил, что, когда ему было пятнадцать лет, он, ради забавы, а может по глупости, занимался оральным сексом с другом, и проглотил его сперму. Через двадцать лет эта сперма из него вышла, а раньше она служила причиной одержимости. Как такое могло быть, с чисто научной или психологической точки зрения?! И пусть все эти специалисты по психотерапии или сексопатологии не рассказывают мне сказок, что гомосексуальные акты не имеют значения, что они не таят в себе угрозы, и являются результатом неправильного воспитания, или врожденного психического заболевания. Я все видел собственными глазами. Наверно многие факторы влияют на такое поведение, но мы не имеем права исключать духовного фактора. В случае же духовной особы дела обстоят еще более драматично, и это очень опасно. Святой Петр Дамиан высказывался на эту тему очень резко, а св. Катерина Сиенская прямо говорила, что если священник делает такие дела, то даже сатана отворачивается с отвращением.

 

 

Глава 5

Последнее время

 

            Мы живем в последнее время?

            Многие мистические источники указывают на это. Я сам много читал на эту тему в последние годы. Многие люди духа и молитвы убеждены в том, что мы живем во времена великих перемен для Церкви и для мира. Это не значит, что мы непременно живем в последнее время, это значит, что мы живем во время больших перемен.

            А в чем разница?

            Конец мира означает, что Иисус придет судить живых и мертвых, а земля и небо прекратят свое существование. Теперь же наступает скорее конец той действительности, к которой мы привыкли, в которой живем, то есть, в которой жили. Некоторые вещи изменятся радикально и быстро, изменятся также и в Церкви, и в сфере веры.

            Какие это могут быть изменения?

            В истории мира не было еще такого отступничества, такого отхода от Бога. Не было в истории Церкви такого отхода от догматов, от традиции, от истин веры, от моральных принципов и правил, от добрых обычаев, сформированных христианской моралью, которых придерживались сотни лет. Мы живем во время, когда тает моральность, рассыпаются доктрины. Никогда в истории не оскорбляли Бога так сильно. Разумеется, грешили и раньше, отходили от Бога, впадали в ересь, но никогда в истории это не становилось настолько повсеместным, никогда не оскорбляли Бога столь массово, и миряне, и священники, которые призваны к особому служению Богу. Поэтому многие мистики и святые, которые раньше не выявляли себя, сегодня прямо говорят, что изменения уже видны. Это геополитические, климатические, экономические и духовные изменения, которые указывают на то, что все-таки что-то происходит. Давление растет, все показатели говорят, что в любую минуту может произойти взрыв.

            Когда я куда-нибудь еду, часто спрашиваю людей, чувствуют ли они, что что-то идет не так. Люди почти всегда отвечают: «Да, опасность висит в воздухе, независимо от места. Над Европой, Азией, Америкой, над всем миром сгустились черные тучи». Отец Пио, а также другие визионеры говорили о трех днях тьмы, во время которых произойдет очищение. Бог даст еще шанс тем, кто не верит, и кто грешит. К сожалению, многие люди не используют этот шанс. Я совершенно этого не понимаю. Если бы я очутился в подобной ситуации, то использовал бы любой шанс, но какая-то часть людей откажется от него. Может они настолько запутаются в грехах и грязи, что не смогут даже увидеть света, понять, что это знак? И сегодня есть люди, которые так погружены в болото, неважно какое, духовное, сексуальное, физическое или психическое, что не могут даже попробовать выбраться из него, не могут даже выйти из дома, чтобы попросить о помощи. Они находятся в таком состоянии, что предпочитают искать средств, которые притупили бы их чувствительность, заполнили бы их пустоту, но свободу искать они не хотят. Даже если бы кто-то пришел к ним, чтобы поддержать, они отказались бы от помощи. Им не поможет даже космическая, общемировая встряска. В духовной жизни отдельных людей большие перемены часто наступают, когда человек понимает, что сам он уже ничего не может, ни на что не способен. Тогда он начинает взывать к Богу и просить Его о помощи. Тогда начинаются изменения. Наше общество сегодня находится в такой же ситуации. Мы должны сделать первый шаг и сказать, что нуждаемся в Божьей помощи. Большинство духовных побед совершается, когда мы признаем, что сами уже ничего не в состоянии сделать, что нуждаемся в помощи. Но знак, который Бог даст людям в это особенное время, должен принести им свет. Мистики называют его просвещением души. Каждый увидел бы тогда, что его ждет, как Бог смотрит на него, каково истинное состояние его души, что было бы с ним, если бы он умер именно в эту минуту. Мистики говорят также о том, что многие люди, несмотря ни на что, и дальше будут пребывать во грехе. Это кажется невозможным, но так, увы, говорят. Многие, однако под влиянием этого события обратятся к Богу, будет много покаяний. Священники будут исповедовать день и ночь, а люди закроют их в исповедальнях, чтобы они оттуда не выходили ни на минуту, и чтобы все время только исповедовали. Произойдет ли это в наши дни? Не знаю. Но когда читаешь отца Пио, кажется, что все случится на днях или раньше. Прошло уже много лет со дня его смерти, изменения набирают обороты, многие люди, в том числе и священники, не признают откровения Божьей Матери, так что многое указывает на то, что скоро все свершится. Матерь Божья через о. Стефана Гобби, говорила о чем-то подобном, говорила, что произойдут страшные события, потому что грех распространится также и в Церкви, даже в Ватикане, говорила, что многие священники и даже епископы будут служить в сатанинских организациях, то есть в масонских ложах. Нужно молиться, читать, распознавать признаки….

            О каких признаках Вы говорите?

            Хотя бы о том, что сегодня происходит в Европе. Массовая, искусственно вызванная эмиграция вовсе не служит благу эмигрантов, она не для них организована, и ее цель – не помощь. Думаю, да и не только я так думаю, что речь идет о том, чтобы с помощью эмигрантов уничтожить Церковь и христианство. Никто не сделает этого более успешно, чем мусульмане, которые открыто говорят, что их целью было сначала завоевать Константинополь, а потом завоевать Рим, и водрузить в Ватикане, на вершине Базилики Св. Петра знамя пророка Магомета. Сегодня им не нужно сражаться с оружием в руках, не нужно скакать на конях и стрелять в нас из луков, как они делали это раньше. Сегодня они победят нас демографически, заполонят нас своим народом, потому что Европейцев становится все меньше и меньше. А мусульмане распространяются везде, по всей Европе. Польша по счастью еще свободна от этой беды, она все еще защищается, и не потому, что не любит гостей и не хочет им помогать, а потому что видит в этом угрозу. Самым лучшим доводом в пользу моих слов является то, что другие государства с бешеной яростью атакуют нашу страну. Дьявол знает, где последний оплот христианства. Если же речь идет о гостеприимстве, то мы принимаем беженцев и эмигрантов, вынужденных ехать к нам по экономическим причинам, из Украины. Мы также принимаем поляков, живущих на Востоке. Это нужно делать и дальше. Но нам ни в коем случае нельзя принимать мусульман. Не дай Бог!

            Катастрофическая эмиграция, охватившая сегодня Запад, это по-вашему духовная проблема? Это признак последнего времени?

            Да, и это не только мое мнение. Многие мистики и визионеры говорят об этом.

            Уже в 1999 году во время Синода Епископов в Риме архиепископ Джузеппе Бернардини пророчески предсказал великое нашествие мусульман на Европу. Визионерка, жившая в XIX веке, скрывающаяся под именем «Мистика из Тоурс» предсказывала, что в недалеком будущем произойдет кровавая гражданская война во Франции и в Италии. «Когда все будут говорить “мир и безопасность”, когда никто не будет ожидать, внезапно вспыхнет революция. Она охватит каждый французский городок, везде будет резня. Эта революция продолжится всего несколько месяцев, но она будет страшной. Кровь прольется везде, потому что ярость безбожников достигнет апогея. Жертвы будут многочисленны. Париж будет выглядеть, как скотобойня». Так писала женщина-мистик, и добавила, что тогда начнутся также кровавые преследования Церкви. «Архиепископ Парижа будет убит, а многим священникам перережут горло». Очень похожими словами высказывалась блаженная Анна Мария Таиги. Она жила за пятьдесят лет до «Мистика из Тоурс». Вот что она предсказывала: «Франция переживет период страшной анархии. Французов ждет гражданская война, во время которой даже старики возьмутся за оружие».

            Другие тоже говорили, что землю Европы поглотит ислам. Еще несколько лет назад никто бы в это не поверил, но все это произошло у нас на глазах. Происходит инвазия. Разумеется, часть этих мусульман бежит от войны, им нужно помочь, но это очень небольшой процент. Трудно не понять, что кто-то платит этим захватчикам миллиарды долларов. Чтобы привезти из Ливии в Италию пятьдесят человек на понтонной лодке, нужно сжечь тонну горючего. Невозможно, чтобы понтонная лодка вместила в себя столько топлива. Рассказы о беженцах, которые добираются на понтонных лодках, это всего лишь сказки. По сути большую часть из них забирают с береговой линии, везут вдоль берега, и безопасно переправляют в Европу. Это хорошо продуманный и спланированный захват. Я считаю, что любой думающий человек серьезно обеспокоен, видя, как толпы молодых мужчин высаживаются на берега Европы. В такой ситуации нам нужно молиться о том, о чем мы с группой друзей однажды молились в Вене: чтобы Бог послал нам очередного великого Поляка, который остановил бы ислам, как это уже было в 1683 году, как это сделал король Ян III Собески. Я глубоко убежден, что мы, поляки, находимся в самом центре этой борьбы. Поэтому Церковь в Польше подвергается таким яростным нападкам, поэтому ее так хотят уничтожить разными методами. То простым благополучием, то «свободой нравов», то предлагают полякам уехать за границу, а теперь заставляют их впустить к себе эмигрантов.

            Мы должны молиться, чтобы в нас возродилась отвага наших героических, сражающихся предков. Они боролись, а мы открываем двери и приглашаем к себе мусульман, чтобы они уничтожили нас.

            Потому что произошло отступничество, и мы по сути потеряли всю мотивацию, чтобы защищать себя…. Во имя чего мы должны будем умирать в борьбе с мусульманами? Чтобы свободно курить марихуану, делать аборты и эвтаназию?

            Да, все именно так. Муж идет защищать жену и детей, которых он любит, но сегодня у нас нет жен и детей. Вместо этого здесь, в Англии, люди все чаще заводят себе по пять кошек или собак. Это наверно единственная страна, где животные важнее хозяев. Но, признаемся самим себе, трудно умереть ради животного.

            В Польше тоже так бывает. Однажды я говорил с человеком, который пытался меня убедить, что ему не нужны дети, потому что у него три собаки.

            А когда входишь в район, где живут пакистанцы, видишь, что у них в семьях по десять детей. Нищета вопиющая, но каждого ребенка принимают, как дар. Только кого это здесь беспокоит? Один английский священник сказал мне, что не о чем переживать, потому что нам работы и так хватит. Пусть беспокоится молодое поколение священников, пусть они думают, с кем они будут работать, и на что они будут жить. Это дьявольское рассуждение. Раньше за веру жизнь отдавали, а мы ни о чем не переживаем, потому что у нас есть что положить в тарелку! Когда-то мужчины уходили на войну, чтобы спасти свои семьи, жен и детей. Мученики отдавали жизнь за веру, а теперь…. Все это перестало иметь значение. Если бы сегодня захотели создать армию для борьбы с экспансией, думаю, что никто не согласился бы сражаться….

            А кто мог бы ее создать?

            Вот именно. С этими мягкотелыми рохлями в костюмах и сутанах немногое удалось бы сделать. Наверно они только спросили бы, что они с этого будут иметь, и не захотели бы защищать свои духовные ценности. Мы живем в мире и в Церкви диалога. И в этом наша трагедия. Я вижу, что в результате бесконечных разговоров в Церкви, мы потеряли соль. Никто не говорит истину, нет евангелизации, есть непрерывный диалог. Как долго мы сможем еще продержаться? Где граница? Разве так должна выглядеть Церковь Христова? Никто не хочет никого осуждать, но истина едина, и нужно ее защищать. Сколько мы еще так будем жить? Сколько шансов еще Бог будет нам давать? Наступит ли в наше время такое событие, когда мы вынуждены будем выбрать ту или другую сторону? На эти вопросы никто из нас сегодня не ответит.

            Говоря об исламе трудно не заметить, что и там происходят позитивные перемены. С недавних пор многие мусульмане получают частные откровения, которые приводят их к обращению в христианство. Протестанты тоже переходят в католичество. Об этом мало говорят, потому что это опасно для новообращенных, и для общин, которые их приняли.

            Хотел бы я иметь веру тех мусульман, которые приняли Христа, или тех христиан, которые испокон веков живут на Ближнем Востоке. Я встречался с такими сирийцами в США. Один из них рассказал мне, что, когда они сбежали, мусульмане надругались над могилами их предков, выкопали останки и осквернили их, разбросали кости. Потом этот сириец добавил, что они молятся за осквернителей. Я, священник, чувствовал себя совсем маленьким по сравнению с тем человеком, потому что не знаю, смог бы я простить нечто подобное? А может я потерял бы веру и стал кричать Богу: «Где Ты был, когда все это происходило?». Эти сирийцы были для меня самым лучшим примером, самым лучшим уроком, показавшим что такое истинное христианство. Это у них должна учиться слабая, прогнившая Западная Церковь.

            Невероятным уроком стало мученичество Коптов, убитых за верность Иисусу членами так называемого «Исламского Государства». Они погибали, не моргнув глазом, не желая принимать мусульманство. А ведь это были простые рабочие, а не какая-нибудь интеллигенция, не теологи, даже не монахи.

            Но это касается не только Коптов. Однажды я слышал проповедь священника к своим собратьям. Он говорил: «Вы, священники, критикуете и насмехаетесь над старушками, которые все повторяют и повторяют молитвы Розария, но эти старушки на коленях с четками в руках, поддерживают ваши приходы. Это не вы, не ваши пастырские мероприятия, не планы, не собрания, но именно они и их молитвы поддерживают существование нашей Церкви. Может, благодаря им наша Церковь еще стоит. Молящаяся Церковь именно так и выглядит! Бабушки не читали никаких теологических трактатов, но они знают, что происходит что-то плохое, что нужно взять Розарий, и встать на колени перед Иисусом, отдавшим за нас жизнь. Они ни о чем не спрашивают, только верят. Мы тоже нуждаемся в такой вере. В той вере, которую имеют эти старые бабушки, которую имели убитые Копты. Но мы где-то потеряли простоту. Мы сосредоточились на самих себе, на структурах, мероприятиях, пастырских моделях, на нашей привычной жизни. Мы строим планы, как спасти Церковь, как помочи епархии, а ведь достаточно было бы простой и искренней веры.

            Наверно Апостолы не составляли никаких рабочих планов?

            Они хотели приобрести весь мир для Христа, но у них не было ни стратегии, ни планов на будущее, ни пастырских программ, ни многочасовых заседаний. У них не было тысячи разных одежд, шапочек, облачений, поясов, разноцветных риз. Только простая одежда, сандалии, и в путь. Они шли, как те Копты, часто на верную смерть. Они радовались, когда им рубили головы, когда распинали, потому что кровь мучеников созидала Церковь, а сами они сразу шли на небо. Мы все это заменили торга́ми и церковной модой. Помню, однажды по телевизору показывали демонстрацию литургических одежд, разные убранства и ризы, красивые литургические сосуды…. Настоящий Диснейленд. Я задал себе вопрос: что это? Показ мод? Также неприятно смотреть на продажу товаров для Первого Причастия для детей. Я понимаю, нужно покупать литургическую одежду и чаши, но делать из этого промысел, бизнес, совершенно ненормально. Где-то мы потерялись.

            В Польше тоже все это есть. И все же Вы признались, что Польше отведено некое особое место в наше непростое время.

            Да, потому что в Европе нет больше такой страны, где бы в церквях было столько молодежи, которая еще к чему-то стремится, столько стариков, которые пребывают в молитве на коленях; где бы толпы людей совершали паломничества в санктуарии, шли на стадионы, чтобы там встретиться с Иисусом. Я помню, насколько я был потрясен, когда увидел эти толпы на Ясной Горе во время Великого Покаяния. Многие люди приехали из Пшемышля, Шчетина, Варшавы. А ведь это далеко. Я говорил им: «Вам пришлось далеко ехать», на что мне отвечали: «Какая разница?». И в этом сила нашей Церкви. Молодые люди. Конечно, в нашей стране и в нашей Церкви есть много недостатков, но мне кажется, что, если враг подойдет к воротам, поляки мобилизуются, преданные Богу люди встанут на защиту святых ценностей. Это последний народ в Европе, сохранивший мужество, и способный защитить веру. Однажды я проводил в Ченстохове духовные упражнения, и, обратившись к мужчинам, сказал, чтобы встали те, кто смог бы защитить свою веру. Встали все. Тогда я спросил еще: «Вы действительно верите по-мужски, без ханжества, без феминистических отклонений, так, что, если бы наступила необходимость, вы смогли бы взять оружие в руки? Скажите об этом Божьей Матери». Какой шум поднялся! Мужчины все в голос заявили, что они будут защищать веру, Марию, Отчизну! Это была сила! Я верю, что так бы они и поступили. Поэтому нас, поляков, и знают.

            Отважные герои выступили бы, а заурядные личности сбились бы в толпу?

            Люди бы мобилизовались, а слабаки остались. Произошло бы полярное разделение. Польша как раз в этом и нуждается.

            А сколько бы семинаристов и священников откликнулись на этот призыв?

            Не знаю, может быть создали бы неплохую армию, но миряне сделали бы это наверняка. Я видел это во время Великого Покаяния, видел там молодых мужчин.

            Молодые священники тоже были там. Они ехали часто вопреки «добрым советам» представителей курии….

            Это правда. Туда приехали многие молодые и старые священники, сестры-монахини. Это бомба, положенная под трухлявые церковные учреждения, которая принесет очень много добрых плодов. Это феномен общемирового масштаба, когда в одном месте встают на колени двести тысяч человек, и все молятся, и делают это не ради какого-нибудь известного человека, но для Божьей Матери. Люди стихийно ответили на призыв светских евангелизаторов, которые не побоялись сказать «да!» Святому Духу. Это у меня и сегодня в голове не умещается. Дух Святой стал действовать, показывая, какой потенциал заложен в Польше, сколько там прекрасных католиков, священников, монахинь.

            В Польше есть некая сила. Многие харизматики подчеркивают, что есть в нашей намоленной земле великая сила, здесь горит духовный огонь.

            Стоит помнить о том, что во Франции огонь тоже горел. Во всем мире не было столько откровений, столько монастырей и соборов, как во Франции.

            Но Франция от всего отказалась?

            Да, кто-то сказал, что сегодня Франция является самой младшей дочерью ислама. А Польша нет. Польская земля овеяна молитвой, но Восток и Запад пропитали ее кровью. Гитлеровский режим и коммунизм – две страшные системы, уничтожающие людей и веру, разрушали Польшу, но не смогли ее погубить. Может потому, что через наш край особенно проходит Божье Милосердие. Этот культ до конца наш, до конца Польский. В Германии, или здесь, в Англии, о нем мало знают. В английских приходах, если там нет польского священника, почти не встречается икона Иисуса Милосердного. Ну, разве что в боковом нефе ее разместят.

            Может быть поэтому Божье Милосердие у многих Западных теологов ассоциируется исключительно с кардиналом Вальтером Каспером, а не со св. Фаустиной?

            Наверно поэтому. Они, как и кардинал Вальтер Каспер, разделили справедливость и милосердие, и проповедуют без сомнения ложное милосердие. Но мы знаем, что милосердие без справедливости – это глупость, а справедливость без милосердия бывает жестокой. Св. Фаустина наиболее точна в этом вопросе, она напоминает нам, что Божье Милосердие не исключает ада, то есть, вечного наказания.

            Как же подготовиться ко времени великих испытаний, великой тьмы?

            Нужно всегда помнить, что мы не знаем, когда придет наш Господь. В Евангелии Он Сам говорит, что придет, как вор, когда никто не будет ожидать Его прихода. Поэтому мы должны быть постоянно готовыми, можно сказать, должны находиться в состоянии боевой готовности, чтобы враг не застал нас внезапно, не увел от Бога, чтобы светильники нашей набожности не гасли. Но мы должны распознавать знамения времени, понимать, что вокруг нас происходит, слушать голос мистиков и визионеров. Многие люди закрывают на это глаза, многие священники не могут даже одобрить такого понятия, как духовная борьба. Одна только мысль о ней чужда им, и даже вызывает отвращение. Для них все это вымыслы каких-то ненормальных харизматиков, экзорцистов, которым везде мерещатся враги. А если не видеть этой борьбы, то не увидишь и никаких знаков, которые посылает нам Бог. Ведь тогда все можно объяснить естественными причинами: есть эмигранты, потому что они были всегда; случаются отступничества среди священников и епископов, а высшие иерархи Церкви говорят странные вещи? Но ведь бывало и хуже, были лже-папы, а некоторые папы жили с женщинами. Достаточно взглянуть на историю Церкви. Таким образом можно объяснить все, и ослепить самого себя. Можно даже объяснить себе, что мы, как общество, потеряли чувство греха, уничтожили моральность. Нужно идти в ногу со временем, говорят сторонники подобных течений, всех любить, никого не обвинять, быть толерантными, не судить, и т.д. Разве это не дьявольское заблуждение? Думаю, что так оно и есть. Враг делает все, чтобы мы не увидели Божьих знаков, чтобы мы не смогли подготовиться. Но, говоря словам папы Франциска, именно для этого нужно встать с дивана и начать реализовать свое священство. Разумеется, на диване очень удобно. Сделал свой необходимый минимум, и снова отдыхай. Никто не будет ко мне приставать, свою миску чечевицы я по-любому получу. Но все же нужно взяться за работу, нужно всегда помнить, что главой Церкви является Господь Иисус, Которого не одолеют врата ада, а не грешные, ленивые люди, ищущие своей выгоды.

            Какова должна быть роль священников в это время подготовки?

            Нужно наконец понять, что такое священство, нужно избегать размытых терминов. Не хочу преувеличивать и обобщать, но мы вошли в такое время, когда священники делают все кое-как, служат без веры, без огня, без соли, поэтому есть то, что есть. Многие из нас, священников, превратились в исполнителей, работников, или чиновников. Но, чтобы стать работником, например, организации «Каритас», не нужно быть священником! В большинстве своем мы перестали евангелизировать, потеряли апостольский дух. Сегодня мусульман и атеистов евангелизируют протестанты, а мы, католики, ведем бесконечные диалоги, и все присматриваемся…. Протестанты ставят прекрасные фильмы, профессионально евангелизируют, учат своим доктринам. А мы почему-то не можем этого делать. Раньше было по-другому. Святой Максимилиан Мария Кольбе издавал большой ежемесячник, потом газету, ему почти удалось открыть радиовещание. Если бы он не умер так рано, и Польша не стала коммунистической, он, наверное, бы и телевидение свое открыл. Он был истинным гигантом евангелизации. Таким же был и св. Людвик Мария Григнион де Монтфорт. Он ходил из собора в собор, из церкви в церковь, пока его не возненавидели и не стали гнать. Мы нуждаемся сегодня в этих Божьих безумцах. Пусть один действует с помощью харизматов Святого Духа, другой пусть проповедует, третий будет экзорцистом, четвертый пусть пишет книги на духовные темы. Раньше так и было, а теперь каждый стремится к удобной жизни, каждый хочет показать себя, блеснуть в чем-то, каждый старается придумать что-то привлекательное…. Из-за этого мы теряем Иисуса, Евангельскую простоту, и тот огонь, который исходит из Евангелия. Однажды я сам задал себе вопрос: на чем должна быть основана наша идентичность, как радикальных евангелизаторов, что я должен делать, как священник, как помочь себе во всех этих структурах? Я не нашел ответа в книгах, и решил, а точнее, интуитивно почувствовал, что нужно поехать на десять дней на индивидуальные духовные упражнения в Святую Землю. Не совершить паломничество, а пуститься в одинокие искания. Я купил билет, прилетел в Тель-Авив, взял напрокат машину и поехал в Галилею. В Тивериаде снял себе комнату и начал свои личные духовные упражнения с Библией, Св. Мессой и Розарием. Мне не с кем было поговорить, во всем отеле проживал только один человек, и я каждый день выбирал себе место, куда поехать. Я ехал туда, а потом, на месте, читал все, что говорилось об этой местности в Библии. Я сидел и видел толпы паломников. Они фотографировали, а я сидел, читал Священное Писание и молился. Был я и в Вифсаиде, сидел у той дороги, куда приносили больных, которых исцелял Иисус. Ездил туда, где Иисус изгнал демонов из человека и позволил им войти в стадо свиней. Сразу же, как только я начал свое паломничество, в Исландии взорвался вулкан, и во всем мире отменили множество авиарейсов. Таким образом, я застрял в Израиле. Сначала я не переживал из-за этого, но чем ближе становилась дата вылета, тем больше я нервничал. Деньги заканчивались, в аэропортах люди сидели в ожидании рейсов, а я не знал, удастся ли мне сесть в самолет, и полетит ли он вообще. Но я продолжал молиться, служил Св. Мессы, пребывал в одиночестве, и спрашивал Иисуса, зачем Он меня сюда привел. За день до отлета я получил ответ. Я сидел в тишине, и вдруг услышал Его голос. Он прозвучал только раз в моей жизни, и это были всего лишь три фразы: «Меня здесь нет. Это только историческое место. Я жив, и везде, где ты будешь молиться силой Святого Духа во имя Мое, там и Я буду с тобой». Тогда я уже знал, что мне больше нечего там делать, знал, зачем я приехал в Израиль. В отель я вернулся сияющим, потому что сам Иисус позволил мне встретиться с Ним. Я включил телевизор и услышал, что полеты снова возобновились. Мой самолет был первым, вылетевшим из Израиля в Англию. Это было просто невероятно.

            А все эти дары и чудеса, харизматические проявления, о которых Вы рассказывали, разве они не являются некими знаками, через которые Господь Бог подготавливает нас к тому, что должно вскоре произойти?

            Сегодня это великое знамение того, что Христос силой Святого Духа, начинает еще сильнее действовать в Церкви. Мы являемся свидетелями множества новых прекрасных начинаний, которые открывают нас на проблемы современных людей. Речь не о том, что мы должны отказаться от древней традиции, мы должны, как добрый отец, брать из сокровищницы старое и новое. Я стараюсь так поступать. Я черпаю из теологии, духовности и аскетики, которые были еще до II Ватиканского Собора, а также из того, что открылось нам во время великого харизматического обновления. Как каждый священник, я являюсь харизматиком, что исходит из таинства рукоположения. Я харизматик, но считаю, что первой и самой главной харизматичкой в Церкви была Мария. Это Она держала в своих руках первую Церковь, до момента Крещения Духом Святым. Поэтому, если кто хочет открыть свое сердце Духу Святому, должен открыть его для Марии. Она приводит к Иисусу, но Она открывает также человека на действия и силу Святого Духа.

            Вы боитесь событий, связанных с концом времен?

            И да и нет. Я говорю Господу Иисусу, что готов. Готов ежедневно, потому что я уже пережил своё, я своё повидал. Если бы я должен был умереть в первые два года своего священства, то может быть мне было бы немного жаль. После тридцати лет уже не о чем жалеть.

            А предсказанных дней тьмы, преследований, великих испытаний для священников Вы тоже не боитесь?

            Я живу и работаю в стране, где преследования и убийства католиков были нормой, а не исключением. В Лондоне, недалеко отсюда, есть улица, рядом с известной Оксфорд Стрит, где стояли виселицы и гильотины, где убивали мирян и священников. Сейчас там расположены супермаркеты, а рядом незаметный монастырь, в котором находятся мощи английских мучеников. Когда меня впервые сестры впустили внутрь, я был сильно впечатлен. А потом читал о Priests Holes – это такие дупла, в которых прятали католических священников, чтобы они могли в полной тайне совершать Св. Мессы для маленькой группы верующих, также вынужденных скрываться. Если их находили, или кто-то доносил на них, им сразу выносили смертный приговор. Однажды я видел такую нишу. Метр на метр за шкафом. Там скрывался священник. Не знаю, смог бы я на такое решиться, но знаю, что должен быть к этому готовым. Никто не обещал, что в наши времена не дойдет до подобных преследований. Мы не можем быть уверенными, что нас не будут преследовать также, как и их. Репрессии могут быть со стороны государства, или же какой-нибудь церкви, которая станет сотрудничать с миром, будет угождать и уступать ему во всем, отступив от ортодоксального учения. В такой ситуации нужно будет сказать твердое «нет» и уйти в подполье. Такую картину будущего показала Матерь Божья отцу Стефану Гобби. Она говорила ему: «Вас также будут высмеивать, предавать, преследовать вместе с Викарием Моего Сына – папой. Многие должны будут принести свою жизнь в жертву и пролить кровь. Кто-то останется, чтобы страдать и быть жертвой, чтобы пережить время великих испытаний, которые наступят, чтобы очистить землю. Вы будете Моим светом во время великой тьмы. Всемирная организация масонов, используя свою дьявольскую силу, разместила свой центр в самом сердце Церкви, там, где пребывает Викарий Моего Сына Иисуса. Оттуда они распространяют свое пагубное влияние на все страны мира. Церковь снова предадут свои, ее будут жестоко преследовать, ее приведут на место казни. Вижу, что это кровавое преследование уже стоит у ваших дверей. Очень многие из вас будут рассеянны сильным порывом страшного урагана!». Матерь Божья обещала также, что если мы будем посвящены Ее Сердцу, то и волос с головы нашей не упадет, по крайней мере, после смерти. Здесь же нас ждут преследования. По счастью, у нас есть пример в лице мучеников, как поступать в подобных ситуациях. Жизнь мучеников показывает нам в каких комфортных условиях мы живем. У нас есть дома, офисы, автомобили, торжественные службы, богослужения…. Все это заставляет нас задаться вопросом: «А действительно ли все то, что мы делаем, является пастырским служением?». Пару лет назад в Швеции один пастор сказал проповедь на тему гомосексуализма. Он говорил исключительно на основе Священного Писания. Его осудили на три года «за разжигание ненависти». Я думаю, а как повели бы себя мои настоятели в подобной ситуации? Мы иногда слышим, что нам нужно уйти из церквей и евангелизировать, проповедуя истину Евангелия.

            Некоторые священники делают это, но таких немного.

            Да, немного. Но представьте, что бы произошло, если бы кто-то из них решил пойти в светскую школу, или к представителям крупных корпораций, или вышел к бензозаправке, или пошел в супермаркет, и стал там говорить об Иисусе, об учении Церкви, о моральности, стал раздавать листовки. Сразу же пришла бы охрана, написали бы рапорт в соответствующие инстанции. А потом дело представили бы епископу, и мне самому интересно, что было бы дальше, какая была бы реакция церковных властей. Однажды, ради интереса, я спросил об этом на собрании моих настоятелей.

            И какая была реакция?

            Не знаю, потому что мне никто ничего толком не ответил. Можно судить только по тому, что я чаще всего слышу, когда спрашиваю, как проводить новую евангелизацию, или экуменические встречи. По всему выходит, что особой помощи от церковных властей не было бы.

            Почему?

            Потому что они всегда стараются избегать конфликтов, не рисковать своей репутацией, стараются, так сказать, не тыкать палкой в муравейник. Во время экуменических встреч не дай Боже обмолвиться о Евхаристии, папе или Божьей Матери. Мы должны говорить только о милосердии, о том, как сильно Господь Бог любит нас, о небе, о благотворительности, и еще о том, что мы должны быть едины, что мы близки друг другу. Тогда богослужение пройдет успешно.

            Только все это видимость. Протестантские общины, может, за исключением евангельских христиан, все больше отдаляются от библейских моральных принципов, от того, что еще совсем недавно объединяло нас, отходят даже от догматов. Достаточно вспомнить о рукоположении женщин, о признании гомосексуалистов и даже об одобрении абортов и эвтаназии. Трудно говорить всерьез о единстве с общинами, которые, если бы сейчас вернулись их основатели: Мартин Лютер, Джон Уэсли, Жан Кальвин, вызвали бы у них отвращение и даже привели бы их в ярость.

            Пока они не призна́ют папу наместником Христовым, не признают Евхаристию и Божью Матерь, не будет не только единства, но даже необходимого взаимопонимания. Поэтому жаль терять время на все эти встречи. Нужно ждать последнего времени, этих трех дней тьмы, времени великих испытаний. Только тогда сможет наступить примирение. А сейчас все это фикция. Межрелигиозный диалог очень опасен, он создает впечатление, что все религии одинаковы, что буддийский монах не менее важен, чем Святой Отец. Если это так, то миссионеры напрасно отдавали свои жизни, проповедуя Евангелие. Если это так, то миссии не имеют никакого смысла, также, как и евангелизация.

            Поэтому нужно надеяться, что невозможное по-человечески, совершит Господь Иисус и Божья Матерь.

            Однако мы должны хранить величайшие сокровища, которые дает нам Церковь: Евхаристию и Божью Матерь. Это мы должны защищать своей жизнью, и смертью. Нужно помнить, что даже если бы мы потеряли все, Непорочной Матери и Господа Иисуса в Евхаристии никто у нас не отнимет. А священники должны еще помнить о том, что даже если нас лишат всего, все отнимут, священства не отнимут никогда. Если бы с меня сняли все одежды, лишили человеческого достоинства, священства меня никто не лишит. А может нам нужно пережить лишения, дойти до момента, когда у нас ничего не останется, только… священство, Евхаристия и Божья Матерь? Может Господь Бог сделает именно так, что зерно полностью умрет, и нам покажется, что уже нет никаких шансов. И тогда придет Божья Матерь, страшная и могущественная, и победит силы зла.

            Слово «страшная» по отношению к Божьей Матери нехорошо звучит….

            Но Она сама в откровениях отцу Гобби так представилась: «Страшная и побеждающая». Это точный перевод с итальянского. Это шокирует. Но нужно помнить, что это относится к последнему времени, и не исключает других названий Божьей Матери. Даже наши мамы могут быть иногда страшными, когда ругают нас за наши плохие поступки, но это вовсе не значит, что к ним нельзя прижаться, нельзя найти у них утешение. Также и Матерь Божья.

            Значит, надежда всегда есть?

            Великая надежда. И в этом нет сомнений. Мы не понимаем того, какие мы счастливые, не понимаем, как сильно наша Католическая Церковь благословляет нас, обогащает дарами, когда мы являемся ее членами. Мы родились не в протестантской семье, лютеранской или свидетелей Иеговы. И это великий дар, мы не должны сражаться за него, не должны искать Истину. Мы родились в католических семьях, получили полноту, богатство, депозит веры нашей Церкви. Ценим ли мы это?

 

 

Глава 6

Великое Покаяние, великое знамение, великое задание

Великое Покаяние, то есть событие 2016 года, много раз упоминалось во время нашей беседы. Вы говорили о нем очень красноречиво. Вы действительно думаете, что это событие века?

Думаю, что именно так его оценят в будущем. Уже сегодня, куда бы я ни поехал, люди, с которыми я разговариваю, благодарят за Великое Покаяние. Одни участвовали в нем, другие смотрели в интернете или по телевизору, еще кто-то читал о нем, но все единогласно благодарят за него. Сразу скажу, когда я решил присоединиться к этому событию, когда меня только попросили принять в нем участие, я и понятия не имел, каким важным оно будет. Это проявлялось постепенно.

А о чем Вас попросили?

            Сначала попросили сказать пару слов и провести вечернюю молитву. Организаторы показали мне проект мероприятия и спросили, какой, по-моему, должна быть вечерняя молитва. Я должен был подумать, и это заняло у меня месяц. В процессе работы над «экзорцизмом для Польши», как потом это назвали журналисты, я потерял два компьютера.

            Как это?

            Сгорели два твердых диска. Когда мастер попытался их восстановить, он спросил меня, что мы с ними делали, потому что они полностью сгорели. Они не были повреждены, и никто не стер их данные. Они просто сгорели. Потерянные данные невозможно было восстановить. А ведь это были новые ноутбуки, не какое-нибудь старьё. Один проработал только год, другой два года. Я дважды терял то, что написал, и нужно было начинать все сначала. Но и это еще был не конец. Позже я опять записал данные на pendriv, но он пропал без вести. В конце концов я вынужден был сесть и написать все в четвертый раз. Не скрою, мне все это жутко надоело, я хотел все бросить, и забыть об этом Великом Покаянии. Но наконец у меня получилось. Долго продолжалось редактирование каждого предложения, было важно ничего не упустить в этой молитве, ни о чем не забыть. Я хорошо помню, что сатана в то время сильно нападал на моих близких, с ними все время случались какие-то серьезные неприятности, начиная от болезней, автоаварий, и неприятностей на работе. Мы непрестанно молились, многие люди молились за нас. Поэтому, когда я летел на Великое Покаяние, у меня уже не было сомнений, что я лечу реализовать свою жизненную миссию.

            Вы не боялись, что может пойти что-то не так?

            Когда я вышел из самолета и доехал до Ченстоховы, у меня ноги подкосились, потому что только тогда до меня дошло, что время настало, что через минуту все начнется. Когда мы приехали, было холодно, словно стояла зима. Ветер, туман, и я боялся, что в такую погоду никто не доедет. Вечером встретился с Лешком Доковичем, и другими организаторами, а также с представителями телевидения. Последние были раздосадованы на то, что им придется целый час снимать молящихся людей. Режиссер и операторы все время повторяли, что у них не получится это заснять. Ко всему прибавилась, как я уже говорил, ужасная, ноябрьская погода, а ведь была середина октября. Погода могла перечеркнуть наши планы, по крайней мере некоторые из них. У меня самого был такой момент, когда я спросил Бога, что я здесь делаю. Утром, на счастье, все изменилось. Неожиданно за окнами наступила золотая польская осень, потеплело, подул легкий ветерок, над нами было чистое, голубое небо. Метеорологи позже назвали это явление «окошком хорошей погоды», потому что везде погода была ужасная, а в Ченстохове тепло и ясное небо. Я остановился в отеле, чтобы лучше подготовиться к первой конференции, на которой я должен был выступать. Когда за мной приехали, я спросил: «Ну и что, кто-нибудь доехал?». Мне ответили: «Вы знаете, там полная площадь народа». Похоже еще, что многие люди не доехали до площади, потому что при подъезде к Ченстохове, на дорогах были огромные пробки. Я был в шоке, когда все увидел. Людей собралось так много, словно сам Папа Римский приехал. Отец Антонио Каддеду стоял на возвышении, и что-то громогласно вещал. Я сомневался, что его способ действия, столь энергичный, в латиноамериканском стиле, годится для Великого Покаяния. Но Лешек убедил меня, сказав, что речь идет о том, чтобы люди разных религиозных традиций смогли открыть себя действию Святого Духа. В любом случае, площадь под Ясногорскими валами была переполнена людьми. Тогда Лешек попросил меня, чтобы в конце своего выступления я попросил их не расходиться после Св. Мессы, потому что торжество еще не завершилось, и богослужение будет продолжаться дальше. А потом будет еще вечерняя молитва.

            Вы помните, что чувствовали, когда обращались к людям?

            Да, и очень хорошо. Меня переполняли возвышенные чувства, огромная гордость, радость и понимание, что теперь я мог бы даже умереть, потому что удостоился такой чести, как принять участие в Великом Покаянии, и говорить к собранию людей, насчитывающему почти двести тысяч у подножия Ясной Горы. Характерной и в то же время невероятной отличительной чертой этого события было то, что все собравшиеся на площади, священники и верующие, были вместе, и стояли на одном уровне, а не как обычно, когда во время торжеств на Ясной Горе иерархи занимают места на валах. Я поделился своими впечатлениями с собравшимися людьми, а в конце попросил, как и говорил мне Лешек Докович, чтобы люди остались после Св. Мессы, и чтобы не уезжали, потому что вечером будет еще одна значительная молитва покаяния за Польшу. Народ остался.

            А потом был прекрасный и невероятный момент, когда тяжелая Дароносица, а в ней живой Иисус в Евхаристии, прошла между людьми. Мы поставили ее не где-то наверху, но подобно Ковчегу Завета пронесли между людьми. Многие плакали, я это видел, когда шел в процессии. Вокруг темно, освещалась только Евхаристия. Луч света был направлен на Нее. Это было что-то прекрасное, незабываемое. Я чувствовал, что мы находимся в самом центре некой великой перемены, перемены, которая затронет не только Польшу, но и весь мир. Мне казалось, что наконец-то в огромном море грязи, которая царит на свете, а также и в нашей стране, когда Бога оскорбляют, когда на Него плюют, что-то изменилось. Вдруг, у подножия валов на Ясной Горе двести тысяч человек упали на колени и стали молиться. Польская женщина-мистик сказала, что у нее в это время было видение радостной Божьей Матери над Ченстоховой и еще она видела тысячи душ, которые шли с Востока и Запада. Они шли через Польшу прямо на небо. Эти души были похожи на вулкан, столько их было. Может это были души наших убитых соотечественников? После заключительной молитвы, когда мы поднялись на валы, мне сказали отцы-паулины, что со времени Ясногорских Обетов с кардиналом Стефаном Вышиньским, они не видели здесь такого большого собрания народа, чтобы так много людей сосредоточенно молились. А ведь это мероприятие организовали миряне, а не священники. Мы были просто шокированы таким огромным количеством народа. Люди приехали из всех уголков Польши, приехали также из-за границы, ответив на приглашение.

            Прозвучали обвинения, что во время Великого Покаяния Вы совершили торжественный экзорцизм над всем народом, а не над каким-то человеком, и сделали это без согласия епископа, что не согласуется с доктриной Церкви. Что Вы на это скажете?

            Такое обвинение звучало даже в СМИ. Но это всего лишь результат непонимания происходящего. То, что молитва умилостивления и освобождения была совершена в присутствии очень большого числа верующих не значит, что это был торжественный экзорцизм. Журналисты назвали это событие великим экзорцизмом, скорее всего потому, что в нем участвовало огромное количество людей, а не потому это правильно с точки зрения теологии или канона. Ни в том, ни в другом журналисты, скорее всего не разбираются. Как священник и экзорцист с многолетним стажем, я понимаю, что можно делать, а чего нельзя в духовной сфере, которая так мало известна людям. Я также знаю, какие правила и указания обязательны в Католической Церкви.

            С самого начала в проекте Великого Покаяния нигде не говорилось, и никто не просил о том, чтобы написать и совершить экзорцизм Польши. Такой экзорцизм провели только однажды, насколько мне известно, в Мексике. Его совершил местный экзорцист, вместе с епископами, используя торжественный ритуал Великого Экзорцизма. В случае Великого Покаяния такой ритуал не использовался, а молитвы, которые я подготовил, не были копией старого или нового ритуала Великого Экзорцизма, и не были на нем основаны. Меня, как священника, попросили подготовить молитвы умилостивления, молитвы очищения нас и всей страны от демонического присутствия на духовной территории Польши, чтобы во имя Иисуса были связаны демоны и проклятия, которые довлеют над Польшей. Как мы знаем, покаяние – это не только сожаления о грехах и святая исповедь, это также освобождение от прошлого, и от любых демонических порядков, которые могут контролировать целые регионы, группы, системы и организации.

            В связи с этим серьезным заданием в начале молитвы за освобождение, мы просили наших великих польских святых молиться за нас, просили их заступничества. После заступнической молитвы, наступила молитва, связывающая всю нечистую силу, чтобы она не могла оказывать свое влияние там, на Ясной Горе, и вообще, во всей духовной сфере. Согласно правилам, во время молитвы освобождения священник во имя Иисуса, силой святого крещения, и силой таинства священства, освобождает людей или место, а также все духовное пространство от духов, и демонических влияний, которые держат их в своей неволе. Там не было и речи о торжественных экзорцизмах, потому что там не было даже намека на демоническую одержимость. На Ясной Горе никто не молился об освобождении от демонической одержимости над человеком, или над группой людей. Молитва, совершенная во время Великого Покаяния, имела харизматический характер, а не служебный, и примером здесь была молитва папы Леона XIII «Против сатаны и падших ангелов», которую вообще может читать любой священник. Молитва вечерняя была только личным экзорцизмом, а не торжественным. Она была основана на других молитвах об освобождении. Такие молитвы используют священники и миряне. Даже в известной методике «пяти ключей» Неаля Лозано, практикуемой в мире, а также в Польше с согласия епископов, в «четвертом ключе» есть такой пункт, где ведущие миряне во имя Иисуса повелевают злым духам покинуть место своего пребывания и прекратить мучить человека.

            Я хорошо понимаю организаторов Великого Покаяния, которые видели, что из-за духовных ран отдельных людей и их порабощений, из-за повсеместного греха и оскорблений Бога, зло стало набирать силу в нашей Родине. Поэтому организаторы хотели завершить этот великий день молитв в духовной столице Польше с Марией, и с молитвой освобождения и очищения человеческой жизни, пораженной и захваченной дьяволом. Как писал св. Апостол Павел в своем Послании к Ефесянам: «Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Ефес. 6,12).

            А такая молитва, которую Вы предложили, совершалась уже когда-нибудь в Церкви?

            Нет. Что-то похожее происходило пару лет назад в Мексике, когда епископ вместе с экзорцистом совершили торжественный экзорцизм над государством, коррумпированным мафией, но верующие не принимали в этом участие. И это было не в таком масштабе, как в Польше. Я глубоко убежден, что организаторами Великого Покаяния руководил Дух Святой, и что Польше будут подражать другие страны. Это был невероятный замысел, чтобы собрать всех этих людей, всем вместе каяться и молиться, чтобы Бог освободил нас от оков зла. Но чтобы это произошло, нужно было действительно преодолеть множество преград. Чудо Божье, что все получилось, что мы смогли произнести слова, которые разорвали все договоры с дьяволом, пришедшие в Польшу из вне, а также те, которые заключили наши представители власти. Мы никогда не сталкивались с подобным. И поэтому я уверен, что это Матерь Божья созвала нас всех на Ясную Гору.

            Такой акт нужен был Польше?

            Да, и я в этом не сомневаюсь. Даже один из либеральных журналов написал на своих страницах, что стоило бы повторить экзорцизм, который совершил о. Глас, потому что некоторые политики все еще в нем нуждаются. Я конечно понимаю, что это было сказано с издевкой, но это показывает, что даже они признали данное событие важным. А если серьезно, я думаю, что акт, в котором участвовало столько людей, и который имел столь сильный характер, не мог пройти на Небе незамеченным. Разумеется, это не значит, что злые люди внезапно все падут, а Польша станет раем на земле, но… думаю, что через много лет после нашей смерти, станут видны добрые плоды произошедшего сегодня на Ясной Горе. Может быть уже скоро, а может быть спустя много лет мы увидим великие события, которые станут результатом того, что мы все вместе пережили.

            А как выглядела подготовка текста Великого Экзорцизма?

            Я много читал об истории Польши, собирал исторический и теологический материал. Выбирал также фрагменты молитв, которые использовались ранее, хотя бы в США, когда расторгались договоры с дьяволом, заключенные некоторыми американскими руководителями. Я также много рассуждал, стараясь ничего не упустить, и ничего не преувеличить. Также, когда речь зашла, например, о грехах представителей Церкви, я старался вспомнить как о грехах иерархов, священников, так и простых верных.

            Вы много тогда молились?

            Очень много. Я знал, сатана не простит мне этого, и боялся за себя и своих близких. Я молился за них, потому что знал, все это ударит в них рикошетом. Но по счастью молитвенная защита этого дела была очень сильной, много людей молилось за него, и ни с кем ничего не случилось. Однако страх, о котором я говорю, нисколько не парализовал меня, потому что одновременно у меня была уверенность, что мы участвуем в великих делах.

            Вы вспомнили о расторжении демонических договоров, которые власти и руководители заключали от имени народа. Разве они действительно имеют значение для общественной жизни?

            К сожалению, имеют. Если отец принимает плохое решение, от этого страдает вся семья, если король или президент призывают силы тьмы, вручают себя им, то страдает весь народ. Демонические акты, акты предательства, отречения от веры ради временного благополучия затрагивают весь народ, навлекают на него проклятие, страдание, любое зло. И поэтому нужно их расторгнуть, отменить, чтобы исцелить духовно народ и государство. Это очень важно. А еще более важным было то, что такой акт отречения от зла, от поражения, от предательства, разрыв связи с дьяволом совершился на Ясной Горе, у Божьей Матери! Если бы это произошло на стадионе, а такие планы были, то все это не имело бы и половины значения. Но Лех Докович сказал мне, что он и его друзья, помощники организаторы, были просвещены Богом и глубоко убеждены, что все должно произойти на Ясной Горе, и нигде больше.

            А что было по-Вашему самое главное в этом послании Великого Покаяния?

            Я хотел бы выделить два момента. Первое – это духовное покаяние за грехи абортов. В результате абортов в Польше погибло почти миллион детей. И недостаточно того, что женщины потом исповедались. Невинная кровь их детей коснулась польской земли, поэтому необходим был всенародный акт искупления, за это ужасающее злодеяние. Мы наверно первая страна, решившаяся на такой акт, на надеюсь, что не последняя, потому что я верю, за нами последуют другие. А второй акт, не менее важный, это освобождение от грехов коммунизма. Многие люди говорили, что как раз за это не нужно просить прощения, потому что мы не имели с коммунистами ничего общего, нам навязали коммунизм. Но это неправда. Я понимаю, насколько рискованно проводить подобные сравнения, но это то же самое, как до сих пор говорят австрийцы, которые убеждают всех, что они ничего общего не имели с нацистскими преступниками, что за все ответственны безликие нацисты, не имеющие национальности. Вот и мы становимся похожими на австрийцев. А ведь почти в каждой семье есть дедушки, отцы, дяди или тети, которые сотрудничали с коммунистами, убивали во имя их идеологии и гнули перед ними спины. Поэтому мы должны порвать с коммунизмом, ведь он также в духовном плане мучает нас, держит, не выпускает из рук. Можно сказать, что демоны, связанные с коммунизмом, продолжают нас терзать.

            Разве существует демон коммунизма?

            Коммунизма может и нет, но есть демон неверия, преступлений и безбожия. Такие демоны конечно же существуют. Помню, я однажды совершал экзорцизм над одной монахиней и изгнал из нее уже множество демонов. Наконец один из оставшихся закричал: «Я еще остался!». Я спросил: «Кто ты?». Он ответил: «Демон неверия». Тогда во имя Иисуса я изгнал его. А сутью коммунизма как раз и было неверие, безбожие. Коммунизм боролся с Церковью не на жизнь, а на смерть, боролся с Богом. Поэтому меня не удивляет, что демоны безбожия были тогда особенно сильны и часто встречались. К сожалению, демон неверия существует также и в Церкви, чему примером была та монахиня. Есть много духовных лиц, которые порабощены этим демоном. Мне часто хочется крикнуть человеку: «отрекись от демона неверия!», особенно когда я вижу, насколько связана такими людьми наша Церковь, и какие проблемы все это ей доставляет. Недостаток простой, искренней, глубокой веры является нашей серьезной проблемой. Это ключ ко всему.

            Вы действительно верите, что за Польшей последуют другие страны, что Великие Покаяния наступят в других странах Запада?

            Думаю, однажды придет такое время, когда они тоже пробудятся и воскликнут: «Покаяние, покаяние, покаяние!», а потом возьмут пример с нашей страны. Сегодня мир очень сильно порабощен, он словно находится в некой матрице, но однажды Бог вмешается, и люди пробудятся. Тогда, я надеюсь, пример Польше очень пригодится.

            У Вас были неприятности после Великого Покаяния?

            Слава Богу, нет. Были какие-то угрозы, недоразумения в СМИ, но больше ничего. Мне посоветовали ничего никому не отвечать, и я молчал. Но я молился за тех, кто стоил мне козни.

            А что Вы думаете делать дальше? Какие-нибудь новые мероприятия, планы, задания?

            Бог знает. Я не хочу этого знать, потому что так и испугаться можно. А кроме того, жду, когда выйду на пенсию (смех).

            Но пока Вы будете ездить на собрания духовных командиров?

            Буду, у меня всегда все готово. Но в проектах у меня пока ничего нет. Если меня позовет Матерь Божья, я поеду.

            Одним словом, Вы не боитесь завтрашнего дня, уверены в том, что Вам будет чем заняться?

            О да, уверен. Даже если буду только сидеть здесь, и ничего больше не делать, тоже хорошо. Я совершенно не обижусь за это на Господа Бога. Буду благодарить Его за то, что позволил мне столько пережить. И буду молиться, чтобы снова и снова появлялись Божьи безумцы, которые сражались бы за человеческие души. Один священник из Канады говорил мне, что в его приходе в 2005 году было 67 тысяч верующих, а в 2016 году осталось только 17 тысяч. Это настоящая трагедия, нужно выходить на сражение.

            Так, как св. Максимилиан?

            Сегодня у него были бы серверы, мощнее, чем Google, аэропорты, самолеты, современное оборудование и Кремниевая Долина, посвященная Непорочной. Такие люди нам нужны сегодня. Но мы, вместо них, создали себе культ блаженного покоя. Нам работы хватит, а после нас хоть потоп. А если кто-то захочет сделать что-то больше, на него смотрят с подозрением и недоверием.

            Нечто подобное происходило и со св. Людвиком Мария Григнион де Монтфорт, о котором Вы часто вспоминали. Времена, в которые он жил, были похожи на наши.

            Его ненавидели, отталкивали, считали человеком психически неполноценным, и, наконец, его отравили. Казалось, безумец Божьей Матери потерпел великое поражение. Самый главный его труд: «Трактат об истинном почитании Пресвятой Девы Марии» пролежал почти сто лет на чердаке, его не читали, о нем никто не помнил. Но когда пришло время, его нашли. Спустя почти четыреста лет он стал приносить неслыханные плоды. Может так произошло, потому что сегодня наступило время, о котором говорилось в «Трактате». Это последнее время. Мне кажется, что именно это и является совершенным доказательством того, что мы живем в последнее время.

            Аминь!

 

 

МОЛИТВА ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ ПОЛЬШИ

ОТ СИЛ ТЬМЫ

Молитва умилостивления за грехи каждого Поляка и каждой Польки,

а также просьба к Пресвятой Троице, чтобы

сила сатаны была сломлена над нашей Отчизной

 

Прочитано на Ясной Горе

15 октября 2016 года

отцом Петром Гласом, экзорцистом

 

            Господи, Боже наш Отче, Единый во Святой Троице, Царь неба и земли, Ты рукою Своею установил все царства и страны на земле. Ты всем правишь, Боже Саваоф, над всем бодрствует Провидение Твое, и сила Твоей справедливости. Ты Создатель всего существующего, Ты вдохнул в нас дыхание жизни, все открыто перед Величием Твоим, и ничего невозможно скрыть. Отче Милосерднейший, Истина Вечная, Любовь Истинная, Возлюбленный и Предвечный. Сегодня все, собравшиеся здесь, на Ясной Горе, в этом святом месте духовной твердыни народа Польского, где в течение столетий царствует над нами Матерь Твоего Сына Иисуса, Мария, в том месте, которое является непобедимой духовной крепостью многих поколений Поляков, вместе со всеми, кто духовно соединяются с нами в этой молитве, падаем ниц, вместе со всею Церковью Сына Твоего, Его архипастырями и пастырями, а также со всеми верными, и в сокрушении наших сердец все исповедуем, повторяя: Господи, согрешили мы против Тебя. Ныне же, в этом Году Милосердия, взываем к Тебе, Отче Небесный, обрати к нам Милосердие Твое, Господи, не отвергни нас от лица Твоего за отступления от Заповедей Твоих, за оскорбление Святой воли Твоей, и за то, что забывали и пренебрегали своими обязанностями по отношению к Тебе, нашей Родине и нашим братьям, и сестрам. Прости нас, Отче, ибо согрешили мы пред Тобою, ибо наши неверные сердца обратились против Тебя. Помилуй нас, по милости Твоей изгладь беззакония наши. Да не торжествует над нами гордыня. Согрешили мы против Тебя, против Самого Бога, а теперь взываем к трону Твоему, да омоешь Ты нас и очистишь от грехов наших. Мы далеко ушли от Тебя, блуждая по своим стезям, блуждая во тьме греха. Наши раны гниют и смердят, и нет для нас помощи. К Тебе взываем, мой Боже: исцели наши раны! Чрез руки Матери, которую Ты нам дал, приносим наши бедные сердца. Через Ее уста взываем к Тебе: помилуй нас!

            Да не торжествует над нами грех. Наши лживые уста хвалили Тебя, но сердце наше было далеко. Соделай, дабы мы больше не оскорбляли Твое Величие, да пребудем мы в доме Твоем навеки. Ныне, в столь трудное и неспокойное время, когда так много людей отвергают Тебя и Твою Любовь, когда так много наших братьев и сестер живут вдали от Тебя, по своим собственным правилам, и идут путями мира сего, в час, когда отступают от Евангельского учения, учения Твоего Сына Иисуса Христа, умоляем Тебя, Отче, обрати на нас Лицо Твое, исполненное Милосердия. Прости грехи и неправды наши, совершенные в течение веков на земле Польской. Боже, Ты являешься Милосердием и Справедливостью. Сегодня мы жаждем умилостивить Тебя нашей молитвой и покаянием, удержать праведный гнев Твой, дабы Ты воскресил сердца наши и нашей Родины.

            Отче Небесный, не допусти, чтобы мы потеряли наследие тех, кто некогда жил на этой Польской земле. Я призываю их всех, и прошу ходатайствовать перед Твоим троном, дабы все наши преступления и неправды Ты отпустил и забыл. А если мы не заслужили благодать Твою и милость, Господи Отче Предвечный, воззри на заслуги наших предков, которые всегда, как верные слуги Твои, защищали христианство и оберегали его, взывали к Тебе и прославляли Тебя. С этого места на Ясной Горе, из столицы нашей Матери Марии, Царицы Польши, где стоит Ее трон, просим Ее, Великую Победительницу над силами зла и тьмы, чтобы молилась и защищала нас здесь и сейчас, когда мы умоляем Божье Величие простить нас и избавить от всякого зла и от власти сатаны в нашей Отчизне.

            Матерь Милосердия, Царица наша и Заступница, нежнейшая наша Матерь, стоящая пред Лицом Создателя Небесного! Ты молись за нас, Ты взывай, Ты умоляй, ибо Ты Пречистая и Возлюбленная Дочь Небесная. Через Тебя да вознесется молитва наша.

            Приведи нас, Матерь, в объятия Отца Милосердного, и не допусти, чтобы когда-нибудь кто-то вырвал нас из этих объятий. С места сего мы призываем и просим о молитве и поддержке духовной святого Михаила Архангела, Предводителя Сонмов Небесных, Ангела-Хранителя Польши, святого Иосифа, святых покровителей Польши: Войтеха; епископа Станислава; Анджея Боболя, Станислава Костку, призываем всех святых и блаженных Поляков, а особенно королевича Казимира, Станислава Папчиньского, Максимилиана Мария Кольбе, Фаустину Ковальскую, Иоанна Павла II, и Ежи Попелушко. С места сего мы просим также о молитве за души верных усопших Поляков, наших соотечественников, которые уже радуются, созерцая Тебя на небе.

            Великий сын земли нашей, святой и пророк нашего времени Иоанн Павел II сказал: «Мы стоим перед лицом самого сильного противостояния в истории, через которую прошло человечество. Не думаю, чтобы человечество, а хоть бы даже христианские общины, осознавали это. Мы стоим перед лицом последнего противостояния Церкви и анти-Церкви, Евангелия и анти-Евангелия». Милосердный Боже, Отче! Твой Сын Иисус Христос плакал над святым городом Иерусалимом, который не распознал знамений времени, не поверил и не обратился. Те люди не желали знать о своем неверии, о своих неправдах и грехах, о своих заблуждениях, они закрыли глаза на то, что служило их миру. Поэтому их великий город был превращен в развалины. Сегодня ничто не сокрыто от глаз наших.

            Почти сто лет назад Мария в Фатиме указала нам пути спасения через посвящение грешного мира Ее Непорочному Сердцу, через изменение наших сердец, через жертвы умилостивления и кровь мучеников. Спустя много лет св. Иоанн Павел II сказал: «Победа Сына Жены не совершится без трудной битвы, которая должна наполнить все человеческие деяния». Всемогущий Боже Отче, уже пришло время. дабы раз и навсегда отвратиться от грехов наших и беззаконий наших, которые ранят Твое Отцовское Сердце. От сатаны, князя мира сего, отца лжи и иллюзий, и обратиться к Тебе всем своим сердцем. Мы желаем сегодня, подобно жителям Ниневии, умолять Тебя о прощении грехов наших, наших преступлений и беззаконий. Вместе со св. Иоанном Павлом II мы взываем: «Да снизойдет Дух Твой и обновит лицо земли!». Пусть Его очищающий и освящающий огонь снизойдет на нас, здесь присутствующих, на всех Поляков, живущих на этой земле, и за ее границами.

            Особенно просим и умоляем за наши семьи, за всех тех, кто не только не живет согласно вере, но полностью отвернулся от Тебя. За тех, кто говорит: «Христос – да, Церковь – нет», кто говорит: «Бог – да, Христос – нет». Наконец, за тех, кто богохульствует словами: «Бог умер», и даже: «Бога никогда не было». Боже Отче, Ты говоришь в Книге Пророка Захарии, что когда изольешь Дух благодати и умиления, то все будут плакать над своими грехами. Пусть тот Дух, который в день Пятидесятницы излился на мир, сегодня, сейчас потрясет нашу совесть. Да восплачем мы над нашими грехами, да убоимся своего поведения. Дух Святой, приди и научи нас истинному покаянию и сожалению о грехах. Господи, Ты говоришь в Священном Писании, что священники специально избраны для того, чтобы каяться пред Тобой за грехи народа. Поэтому мы просим Тебя за епископов, священников, которые теперь молятся вместе с нами в разных местах, и которые будут от имени всего народа Польского просить у Тебя о прощения за грехи, и смиряясь пред Тобой, умолять Тебя о Милосердии. Поэтому все мы стоим пред Тобой, Боже Всемогущий, пред Которым открыты наши сердца и наша совесть, и пред Которым ничто не может быть сокрыто. В глубоком смирении мы склоняем колени и вместе с нашим Единым Посредником, нашим Господом, а Твоим Сыном Иисусом Христом, отдавшим Свою жизнь за наши грехи, умоляем Тебя о прощении, и о милосердии над всеми нами. Яви нам любовь милосердного Отца. Избавь нас и даруй нам спасение в Тебе, ибо Тебя более умиротворит искреннее покаяние грешников, нежели прогневят их преступления.

            Стоя здесь, пред Тобой, на Ясной Горе, искупленные на Кресте силой Пресвятой Крови нашего Спасителя, поддерживаемые заступничеством нашей Матери и Царицы, всех святых Твоих и блаженных, Ангела Хранителя Польши, наших святых покровителей и душ наших соотечественников на небе, смиренно молим Тебя.

Повторяем все вместе:

            Прости, о Господи, и яви Свое милосердие.

– грехи королей наших,

– грехи магнатов наших,

– греши дворянства нашего,

– грехи правящих страной,

– грехи руководителей народных,

– грехи архиереев наших,

– грехи пастырей наших,

– грехи народа нашего, совершенные во время войн и конфликтов,

– грехи отцов и матерей наших,

– грехи братьев и сестер наших,

– грехи и преступления периода коммунизма,

– грехи всего народа Польского.

            Ныне мы стоим перед Богом и Отцом нашим, в духе веры, осознавая всю правду о самих себе. Мы понимаем, как сильно мы все оскорбляли Бога на нашей Польской земле и по всему миру. Польша – это не только земля и временные блага, но, прежде всего, люди и пространство духовное, в котором совершаются страшные битвы между силами добра и зла.

            Меняются времена, проходят века, поколения сменяют одно другое, но духовная борьба усиливается. Борьба за каждую душу, и за то наследие, которому имя Польша, которая была в свое время оборонительным валом христианства. Бог в Своей безмерной любви дает нам ныне эту великую благодать совместной молитвы здесь, в духовном сердце христианства Речи Посполитой Польши. Дает нам ныне вознести Ему мольбу и покаяние за беззакония и грехи, совершенные некогда на этой земле, дает возможность разорвать всякую связь с силами зла и тьмы, дабы в Польше настало Царство Его, и дабы Он мог излить Свою благодать на каждого из нас. Священное Писание говорит: «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5,20). Бог прощает нам наши грехи и многие из нас получают благодать, но немного тех, кто от всего сердца просит у Бога прощения, искренне кается в соделанных грехах, и совершает епитимию.

            Предстоя в духе и истине пред Господом Богом нашим, осознавая наши грехи и неправды, грехи народа нашего, зла и жестокости, которые совершались и совершаются на Польской земле, с раскаянием и болью, но также и с твердой верой, и с надеждой совершаем наш всенародный акт искупления, молим о прощении и каемся за всех, которые когда-либо жили и живут на земле Польской, за всех наших соотечественников, духовенство и мирян.

            Взывай, Польша, дабы Бог отпустил грехи твои!

            Ты нарушила свои обеты. Взывай через Непрочное Сердце Матери Милосердия. Возложи вретище и посыпь голову пеплом, дабы очиститься от всякой вины. Во имя Иисуса Христа прости нас, Боже. Взываем через Матерь Божью Милосердия.

            После каждого воззвания будем повторять:

            Умоляем, Отче, прости нас.

– за то, что отвергли Тебя, как Единого Бога и Создателя мира и людей,

– за неверность обетам святого крещения и Ясногорским Обетам,

– за грехи святотатства, особенно, когда мы принимали Святое Причастие, находясь в тяжелом грехе,

– за то, что нам не хватает времени для Тебя, за то, что отводим вере последнее место в жизни,

– за грехи неверия, за то, что поддаемся отчаянию и сомнениям,

– за преступления, убийства и ненависть между людьми,

– за убийства нерождённых детей,

– за пролитую кровь невинную,

– за совершенные самоубийства, и за попытки самоубийства,

– за грехи и преступления коммунизма, за любое одобрение этой системы, направленное в основном на уничтожение веры в Бога и Его Царства на земле, а также за сотрудничество с коммунизмом,

– за грехи и жестокие политические преследования,

– за грехи отказа от Заповедей Божьих и учения Церкви,

– за грехи сотрудничества и предательства народа,

– за грехи ненависти к своей Родине, за то, что выступали против своего собственного народа,

– за грехи ненависти к другим народам,

– за грехи мести, самосуда и воздаяния,

– за то, что потеряли так много благодати Твоей, благословений, сил и средств, за то, что вместо взаимопомощи допускали дух соперничества,

– за грехи разделения, ссор, распрей и разногласия,

– за грехи, рождающие зависть, жадность и вещизм, корыстолюбие, скупость, клевету, стремление к цели за счет других людей,

– за неверные решения тех, кто стоял у власти, тех, из-за кого страдали поколения Поляков,

– за грехи богохульства, неуважения и осмеяния Бога, священного, верующих людей и учения Церкви,

– за грехи безразличия, непротивления злу,

– за грехи многих Поляков, которые говорят, что верят в Бога и Церковь, но не практикуют веру в своей жизни,

– за грехи соблазна, за то, что соблазняли ближних своих словом, и поведением,

– за грехи, совершенные в наших семьях, за разводы, за то, что бросали супругов и детей, за насилие, использование, отвержение, супружеские измены, за вред, причиненный семьям,

– за грехи эгоизма, безразличия к другому человеку, за то, что ставили себя на место Бога,

– за грехи непрощения в семьях и межчеловеческих отношениях,

– за недостаток единства и истинной терпимости, любви между людьми,

– за все грехи плотской похоти, за порнографию, сексуальные извращения, сексуальное использование детей, насилие, сожительство до брака, разврат, блуд, за нарушение обещаний, данных Богу, за нарушение монашеских обетов и целибата священников,

– за грехи соблазна людей, посвященных Богу,

– за святотатство против Божьей Матери, Ее Непорочного Зачатия, Ее Девства и Божьего Материнства,

– за грехи нашего ежедневного лексикона, в котором все чаще появляются сквернословие и проклятия,

– за воровство, присвоение чужой собственности, за обман и ложь,

– за обман ради наживы, за подкупы,

– за грехи клеветы, сплетен, лицемерия во многих сферах нашей жизни,

– за грехи принадлежности к антихристианским организациям, к масонским ложам, за службу людям и организациям, частным и государственным, в которых открыто лгут и разрушают основы моральной и общественной жизни, основанной на Боге, нанося при этом вред нашей народной традиции и нам, как Полякам,

– за грехи лени, стремления к личной выгоде, конформизму, неисполнения своего долга, за то, что сами решаем, что добро, а что зло,

– за грехи против Первой Заповеди, а особенно за оккультизм в любых его проявлениях, за чары, магию, увлечение злом, за проклятия, колдовство, и за любые договоры, заключенные с дьяволом,

– за то, что мы не сделали всего, что в наших силах, чтобы Польша стала истинным Царством Иисуса Христа и Его Матери Марии, полностью подчиненным Их владычеству в жизни личной, семейной, народной и общественной.

            Отче Милосердия, мы на протяжении веков и поколений приглашали зло и силы тьмы в наши дома, деревни и города, в наши семьи, в наши сердца, в нашу повседневную жизнь через нашу дерзость и многочисленные грехи, мы добровольно избирали зло и насилие. Ныне же, как и столетия назад, мы своей гордыней ставим себя выше Тебя, прославляем себя и свои способности, свои пороки, свое тело, воздавая честь созданию, а не его Создателю. За Твою предвечную Любовь мы платим Тебе своими грехами, пренебрежением и неблагодарностью. Сегодня мы всем сердцем каемся за все свои грехи и упущения, которыми оскорбили Тебя, нашего Создателя и Искупителя. Мы сожалеем, что оскорбляли Тебя, Наивысшее Благо, более всего достойное любви.

            С распятием в руках. Теперь поднимаем наши распятия вверх, и повторяем за мной:

            Сожалеем, что растратили впустую заслуги страданий нашего Спасителя и попрали Его Кровь, пролитую за нас. Сожалеем, что оскорбили справедливость Твою, Господи. Мы заслуживаем праведного наказания. Отче, согрешили мы против неба и пред Тобою.

            Мы уже недостойны называться детьми Твоими. Нам отвратительны все грехи наши, неправды наши, мы отвращаемся от них, моля Тебя о прощении. Теперь же мы, как народ, хотим простить. Во имя Иисуса Христа прощаем поработителям земель наших, прощаем преступления гитлеровские, сталинские, убийства в Катыни и на Волыни. От всего сердца благословляем эти народы и поручаем их Непорочному Сердцу Матери Божьей. Отче, сегодня мы стоим пред Тобой, и вместе с Марией, Победительницей адских сил, нашей Царицей и Заступницей, желаем, как народ, во имя Твоего Сына Иисуса Христа, раз и навсегда разорвать узы зла, сковывающие каждого из нас, наши семьи и всю страну нашу, и решительно сказать дьяволу и его слугам: «Нет!».

            Боже Отче, Господи вселенной, в наших руках мы держим распятия, символ Твоей любви и милосердия к каждому из нас. Твой Сын, умирая на кресте, победил сатану раз и навсегда, но зло было побеждено не до конца. Сатана знает, что ему осталось немного времени, но мы, верные Тебе, надеемся на Твою бесконечную любовь и милосердие. Уже сейчас мы желаем разорвать все узы с ним и со всеми теми, кто служит ему. Боже, Единый в Пресвятой Троице, умоляем Тебя, просим по заступничеству Богородицы Девы Марии, Архангела Михаила, всех ангелов и святых, ниспослать нам великую благодать победы над силами тьмы на Польской земле и во всем мире. Призываем заслуги страданий нашего Господа Иисуса Христа, Его Драгоценнейшей Крови, пролитой за нас и Его Святых Ран, мучений на кресте и всех страданий, перенесенных во время смерти и во время всей жизни нашего Господа и Спасителя.

            Просим Тебя, Иисусе Христе, пошли Своих ангелов, дабы низвергли силы зла в адскую пропасть, дабы на земле Польской и во всем мире настало Царство Божье, дабы благодать Божья могла излиться в каждое человеческое сердце, дабы наш народ и все народы по всему лицу земли могли испытать мир Божий.

            Царица наша и Владычица, горячо умоляем Тебя: пошли своих ангелов, дабы низвергли в адскую пропасть всех злых духов, которые должны быть туда низвержены. А ты, Вождь Сонмов Ангельских, соверши это дело, дабы благодать Божья могла непрестанно сопровождать нас. Веди все Сонмы Небесные, дабы силы зла были низвержены в адскую пропасть. Приложи все свои силы, чтобы победить Люцифера и его ангелов, которые воспротивились воле Божьей, и теперь хотят погубить наши души. Победи их, потому что ты имеешь такую власть.

            Иисусе Христе, Сыне Отца Предвечного, Господи Боже наш, жертвой Своей на кресте победивший сатану, просим Тебя, освободи от демонического присутствия нашу Отчизну Польшу, все ее пространство материальное и духовное. Просим Тебя об этом во имя Твое, умоляем Тебя об этом ради Святых Ран Твоих, ради Силы Твоей Пресвятой Крови, и ради Креста Твоего. Просим Тебя через заступничество Марии, Матери Твоей, Непорочной и Страдающей. Пусть Кровь и Вода, которые истекли на кресте из Твоих ребер, снизойдут на каждого из нас, здесь присутствующих, и на всю страну нашу, дабы омыть нас, освободить, исцелить и освятить.

            Отче Предвечный, умоляем Тебя, простри Твою всемогущую руку над нашей страной, и над каждым из нас, и изгони силу дьявольскую, разорви над нашей страной всякие узы зла и проклятий, уничтожь всех демонов, их дела и планы.

            Во имя Иисуса Христа, силой Его Драгоценнейшей Крови, я принимаю власть и повелеваю демонам и их духовным спутникам: языческим культам, ненависти, предательству, сотрудничеству с ними, убийствам, смерти, зависти, ревности, мести, самосуду, воздаянию, мукам, пыткам, отречению от Бога, неверности, недоверию, сомнениям, ссорам, превозношению, гневу, злобе, противлению, гордыни, лжи, святотатству, небрежности, лени, отчаянию, абортам, эвтаназии, порнографии, блуду, сексуальной распущенности; сексуальным извращениям, противоречащим природе; гомосексуализму, педофилии, сексуальным насилиям, самоубийствам, бытовому насилию, подозрительности, разочарованиям, лицемерию, тревоге, страху, соблазнам, отвержению, проклятиям, нечистым словам, равнодушию, слабости, апатии, сплетням, клевете, мнительности, осуждениям, необоснованным обвинениям, жадности, алчности, мафии, вооруженным нападениям, коммунизму, нацизму, войнам, собственной выгоде, печали, тоске, озлобленности, депрессии, воровству, коррупции, злодейству, беспечности, порокам: алкоголизму, наркомании, сексуальным грехам, виртуальной зависимости, физическим и психическим болезням, нетерпимости, оккультизму, магии, чарам, суевериям, биоэнерготерапии, сатанизму, родовым проклятиям, проклятиям поколений, проклятиям внутрисемейным, проклятиям в наших семьях, проклятиям наших родителей, проклятиям членов наших семей и хозяйств, ложным религиям, мистицизму, и всяким другим силам тьмы и зла:

            Пусть все силы тьмы, сдерживающие излияние благодати Божьей на наш народ, будут связаны и изгнаны во имя Иисуса Христа. Повелеваю всем духовным силам зла в нашей стране, да будут они связаны и посрамлены во имя Иисуса. Пусть все демонические организации в нашей стране будут искоренены и вве́ржены в огонь во имя Иисуса. Повелеваю каждому духу, действующему против Христа в нашем народе, да изы́дут они навсегда во имя Иисуса. Повелеваю, да ниспадет огненных град на все сатанинские начинания, на все дела дьявола в нашем народе. Пусть все ожидания, стремления и планы врага на земле нашей будут полностью уничтожены и разрушены во имя Иисуса.

            Повелеваю, да будут все заклинания и проклятия, наведенные на наш народ, связаны и полностью уничтожены во имя Иисуса. Силой Крови Иисуса да будут духи безбожия, идолопоклонства, пороков и ошибок народа нашего, попраны, связаны и заключены во имя Иисуса. Расторгаю и разрушаю во имя Иисуса каждое сатанинское соглашение, каждый договор, любое дьявольское посвящение этой земли. Пусть все противящиеся демонические силы и власти в Польше будут низложены во имя Иисуса. Закрываю все сатанинские врата и двери каждого города и села в этой стране во имя Иисуса. Связываю все негативные силы, действующие в жизни всех ответственных за нашу страну. Пусть каждый дух, противящийся Евангелию, будет уничтожен во имя Иисуса. Пусть все формы безбожия будут уничтожены Божьим Огнем во имя Иисуса. Пусть каждый сатанинский алтарь в нашей стране будет разрушен во имя Иисуса. Я замыкаю уста каждому лжепророку, сатанинскому учителю и жрецу, каждому целителю, действующему силой сатаны, и делаю это во имя Иисуса.

            Запрещаю им каким-либо образом влиять и воздействовать на дела народа нашего во имя Иисуса. Повелеваю, во имя Иисуса да снизойдет Огонь Божий на всех идолов, на всё идоложертвенное, на ритуалы и капища сатанинские в этой стране. Ломаю во имя Иисуса все сознательные и несознательные договоры, заключенные между людьми страны нашей и сатаной. Лишаю всякой силы всех демонов беззакония, аморальности, зависимости, особенно алкогольной, наркотической, сексуальной, в стране нашей во имя Иисуса. Повелеваю всем угрозам, направленным против политической, экономической и народной стабильности на этой земле, дабы были они разрушены во имя Иисуса Христа. Связываю любое дьявольское внешнее влияние на страну нашу во имя Иисуса Христа. Ломаю все соглашения между демоническими внешними влияниями и теми, кто ответственен за наш народ. Пусть каждый дьявольский договор и пакт, составленный кем бы то ни было, в любое время, от имени нашего народа, будет раз и навсегда расторгнут во имя Иисуса Христа.

            Всех вышеперечисленных злых духов, демонов и всех, кто сопутствует им, во имя Иисуса Христа, силой Его Драгоценнейшей Крови, властью священнической, данной Христом и Его Церковью, связываю каждого отдельно и индивидуально, и ломаю всякую печать. Вы все связаны и печати ваши сломаны во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Вы все связаны и печати ваши сломаны во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Вы все связаны и печати ваши сломаны во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

            Во имя Иисуса да будете вы прокляты. Во имя Иисуса да будете вы прокляты. Во имя Иисуса да будете вы прокляты.

            Во имя Иисуса, иссохните, повелеваю вам, выйдите из народа этого и из всех людей, живущих в народе этом.

            Во имя Иисуса изгоняю вас. Во имя Иисуса изгоняю вас. Во имя Иисуса изгоняю вас.

            Мечом св. Михаила Quis ut Deus. Quis ut Deus. Quis ut Deus. Мечом Марии quocunque dixerit Vobis facite. Quocunque dixerit Vobis facite. Quocunque dixerit Vobis facite. Мечом Креста Господа нашего Vade satana. Vade satana. Vade satana.

            Во имя Иисуса Христа, повелеваю вам, изыдите из Отчизны нашей, которая должна быть Царством Христа Господа нашего и Его Матери Марии, Царицы нашей. Во имя Иисуса Христа да будет так.

            Аминь, аминь, аминь.

            Да воцарится справедливость в нашей Отчизне, во имя Иисуса Христа нашего Господа, Царя и Спасителя. Наша сила и крепость – Иисус Христос. Мария, Царица Польши, мы, собравшиеся здесь, умоляем и просим Тебя: укрой нас плащом своей материнской заботы, и дай каждому из нас место в своем Непорочном Сердце. Эта земля и этот народ, свободный от всяких грехов и сил тьмы через Твое Непорочное Сердце силен и готов всегда защищать Царство Сына Твоего.

            Матерь Божья Милосердная, Владычица наша и Заступница, приносим Богу через Твое Непорочное Сердце нашу молитву, да помилует Он нас. Пусть Твои пречистые уста выскажут все эти слова от имени народа нашего. Пусть рухнут стены цивилизации смерти, окружающие Польшу, и пусть наступит в ней Царство Бога через Непорочное Сердце Марии, нашей Пресвятой Матери и Царицы. Аминь.

 

 

 

Заключение,

или Давайте проснемся!

 

            Та неделя, которую я провел в доме настоятеля в одном английском приходе, в небольшом промышленном городке, была одной из самых интересных в моей жизни. Это я точно могу сказать. Многочасовые беседы, молитвы перед Пресвятыми Дарами и участие в Святых Мессах, которые служил о. Петр Глас, показали мне, что я имею дело со священником, который прежде всего, глубоко верит в Бога и Богу, и который, через Марию, посвятил Иисусу всю свою жизнь. Он глубоко обеспокоен тем, что так много людей не получает необходимой духовной помощи. Эта тема возвращалась не только во время записанных бесед, но также во время вечерних, ни к чему не обязывающих разговоров, когда мы обменивались мнениями, или когда кто-то звонил, и просил о заступнической молитве, об экзорцизме, о помощи…. «Я не могу всем помочь» – вздыхал тогда о. Петр, и с сожалением говорил, что, хотя в Польше есть много священников, очень немногие из них хотят пользоваться дарами, полученными в таинстве рукоположения. Однако он никого не обвинял и не критиковал, потому что сразу же добавлял, что и сам в течении многих лет ничего не делал со своим священством, и только чрезвычайные происшествия заставили его взяться за дело. «Надеюсь, эта книга сделает так, что нас, сражающихся священников, станет больше, что кто-то еще изменит свою жизнь, свое священство» – говорил о. Глас.

            У меня нет никаких сомнений в том, что главным заданием о. Гласа является обращение, изменение, исцеление духовно спящих, испуганных, малодушных священников. К этому он стремится. Он, вопреки тому, что иногда говорят в церковной среде, совершенно не зациклен на дьяволе, он вовсе не занимается только демонами, наоборот, он постоянно смотрит на то, что делает в нашей жизни Бог, и восхищается Его делами. Также и теми делами, которые Бог совершает в его жизни. Когда я слушал рассказы об экзорцизмах, меня неизменно восхищало то, что о. Петр всегда подчеркивал, как сильно эта борьба выявляет истинность Католической веры, как Католическая вера в Евхаристию и священство, а также истинный культ Марии находят подтверждение в экстремальных ситуациях, то есть в борьбе с демонами. Если о. Глас и говорит об изгнании злых духов, то в основном потому, что много раз видел, до чего могут довести демоны. Он хотел также донести до людей, что есть выход, и можно освободиться от демонических порабощений, можно их избежать, можно и нужно в такой ситуации просить об экзорцизмах, а иногда («только») о молитве освобождения. И они действуют. Это были беседы в которых звучало воззвание к священникам, чтобы они не боялись сражаться с демонами, чтобы выходили на духовную войну и пользовались великим даром, вверенным им (а через них и нам) Богом.

            История жизни о. Петра Гласа, а также многое из того, что он рассказал, показывают, что никогда не поздно измениться, обратиться к Богу, что не бывает потерянных священников и мирян. Не имеет значения, на каком этапе нашей жизни мы находимся, как мы понимаем нашу жизнь, и что в нашей жизни уже произошло. Мы всегда можем обратиться к Тому, Кто является нашим Создателем, кто возлюбил нас до боли и отдал за нас Свою жизнь. Молитва освобождения, экзорцизмы, но, прежде всего, исповедь и обращение к Богу – вот дорога открытая каждому. И каждый может испытать их силу. А обновленное священство, обновленная супружеская жизнь, обновленное и вспомненное таинство крещения и миропомазания будут действовать, если только мы позволим Богу вести нас.

            Это интервью, эта книга не стремятся никого осудить. Мы не хотели сетовать, жаловаться и кого-то критиковать. Нет разницы, идет ли речь о священниках, которые теряют время своего священства, говоря словами папы Франциска, «лежат на диване», или о тех, кто так сильно боится харизматов и даров, связанных с собственным священством, что даже не пытаются их реализовать. Мы не намеревались также никого осуждать за их взгляды, за то, как они пользуются харизмами и понимают дары Святого Духа. Я не хотел также, чтобы темой книги был дьявол (хотя борьба с ним часто описывается на страницах книги). Цель беседы совершенно иная. Я хотел поделиться историей, как один священник нашел путь к Богу, хотел показать, как он сам переживал свою веру, свои харизматы, свою набожность и духовную борьбу, а также хотел показать, что и для нас открыта похожая дорога.

            В этой книге также много спорных тем (их много и в других публичных высказываниях о. Петра Гласа), утверждений, расходящихся со взглядами других известных польских харизматиков и католических лидеров. Но я также не рассматривал бы их, как нападки на кого бы то ни было. О. Петр только хотел обратить внимание на то, что некоторые явления, методы действия и духовная активность (вопреки сегодняшнему мнению польских харизматиков), могут быть опасными для духа и психики. Toronto Blessing, чьи пропагандисты приветствуются среди некоторых польских харизматиков, уже давно были признаны ложными и сеющими заблуждение даже в среде пятидесятников. Основателей движения Toronto Blessing исключили из основных пятидесятнических и евангелических общин. Причина проста: учение, которое они проповедуют, имеет совсем немного общего с полнотой Евангелия, ограничивает его некоторыми элементами (относящимися к исцелениям, которые полностью исключают смысл Креста и страданий). Молитвы, типичные для такого вида движения, а также поведение, скорее можно отнести к демоническому, чем к Божьему происхождению. Однако то, что очевидно для канадских, американских и даже польских пятидесятников, все еще не является таковым для части польских католиков, которые так восторгаются «явлениями», «происшествиями» и «эмоциями», что не могут понять, насколько подобные действия опасны, независимо от благих намерений тех, кто их совершает. Все это может не иметь ничего общего с Духом Святым. Католический культ требует различать духов и осознавать, что очень похожие явления могут иметь совершенно разное происхождение. И здесь необязательно речь идет о демонических источниках, здесь могут иметь место всевозможные психоманипуляции, которые и составляют часть приветствуемых харизматических явлений. Об этом также нужно помнить. Хорошо, что о. Петр Глас напоминает нам об этом. Если же кто-то считает, что о. Глас в чем-то ошибается, или думает, что он преувеличивает, и неумеренно предостерегает людей, чтобы они не отпали от католической традиции и не пошли за неопятидесятническими новшествами, то такой человек должен решиться на полемику, и попробовать предоставить аргументы, доказать, что о. Глас неправ. Нельзя раздражаться на то, что кто-то начал серьезную дискуссию. Такое поведение ни к чему не приведет. Если харизматическое обновление в Церкви, в его широком понятии, должно развиваться, то в нем должны идти живые дебаты. Не ради самих дебатов, но для того, чтобы они становились все более католическими, и чтобы Церковь очищалась от того, что не исходит от Святого Духа. Вот цель данной книги.